- Могу, если ты не против. Но, если против, то могу лишить всей магии и отправить гулять по Запределью
Да, мой сын взрослел не по часам, а по минутам и умел себя защитить от любых нападок.
Мы, как и в прошлый раз, расположились в нише, а Алекс закрыл нас своим щитом.
Я боялась, что Минар сорвется, что его магия мертвых отзовется на временную свободу от камеры и пустится в бой. Но пока все было спокойно.
Минар дал себя привязать к столу, и Алекс приступил к выуживанию злостной магии из него.
Вокруг началось что-то невообразимое. Что-то рычало, скулило, стонало. Время от времени стены дворца вздрагивали, как будто тысяча требушетов обрушивалась на него. Вокруг нас кружили тени зловещих мертвецов, что породили эту магию. Они пытались запугать Алекса, проносились с воем над ним и сквозь него. Но Алекс продолжал читать заклинание, не отвлекаясь на них.
Минар начал выгибаться на столе, кричать, выть, умолять остановиться. В какой-то момент его голос сменился на голос Травки, которая сказала, что Минара здесь нет, что он заточил ее в свое отражение, а сам исчез.
На секунду я поверила этому голосу, но мой муж, крепко сжав мою руку, произнес:
- Дорогая, если это не Минар, то откуда тогда это все?
Он обвел рукой все тени, дрожание стен и вой, и я вынуждена была согласиться.
- Просто магия мертвых так легко не уходит. Она напрочь засела в сердце и духе Минара, но Алекс справится, и подчинит себе ее. Будь уверена, все будет хорошо.
В какой-то момент из груди Минара вылезла темная туманная рука и схватила Алекса за горло. Я вскрикнула и хотела побежать сыну на помощь. Мне было страшно за сына. Он великий маг, но он ребенок. Под силу ли ему справиться с этой силой?
Арделик схватил меня за руку и усадил обратно.
- Милая, все хорошо. Алекс справится. Если ты сейчас выйдешь за щит, магия переместится в тебя. А из тебя ее сложнее будет достать
Я сквозь слезы наблюдала за происходящим. Алекс боролся с магией, продолжая читать заклинание. Вскоре хватка ослабла, а потом и вовсе туман рассыпался.
Минар продолжал биться в агонии, прикованный к столу. Я уже не знала: выживет ли он после такого.
Вдруг раздался треск и свет на секунду погас. Когда снова стало светло, я увидела Алекса: он склонился над Минаром и прислушивался к его дыханию.
- Все закончено, - сообщил он нам спустя мгновение.
Мы вышли из укрытия и подошли к столу.
- Теперь, мамочка, черед за тобой. У темного не осталось жизненных сил, он может умереть в любую секунду. Помоги ему.
Я взяла Минара за руку, она была холодной, безжизненной. Он устало открыл глаза и посмотрел на меня:
- Все закончено, Лиска, я – снова я, - попытался улыбнуться он и погрузился в тьму.
- Нет! Минар! – попыталась я позвать его, но он больше не реагировал на меня, его рука безжизненно свисала со стола.
- Он вспомнил, как называл меня все детство, - плача, обратилась я к королю. – Минар, не уходи, все будет хорошо.
Я дотронулась рукой до его груди. Сердце слабо отозвалось на мой зов.
- Уходите, - сказала я Арделику и Алексу. – Алекс, тебе нужно провести обряд очищения; Арделик, помоги ему. Я здесь сама.
Они ушли, а я с секунду стояла и смотрела на безжизненное тело друга. Он был сейчас очень слаб, не мог восстановить себя, и я должна ему помочь.
Взяв всю волю в кулак, я размахнулась и ударила его по груди. Из уст Минара вырвался протяжный стон.
Я закрыла глаза и представила, как вся моя сила, весь мой дух, соединяются воедино и мысленно направила их в тело Минара. Я вливала и вливала в него свою жизненную силу, до тех пор, пока не потеряла сознание.
Очнувшись, я обнаружила себя в своей кровати, рядом в кресле дремал Арделик. Была глубокая ночь, на небе светила огромная голубая луна.
Я вспомнила, как мы с Арделиком впервые отправились туда. Мы спорили несколько месяцев: почему луна голубая. Он предполагал, что это отражение самого глубокого океана, а я утверждала, что это горы на луне дают такой свет. Но как же мы ошибались. Когда нам все-таки удалось выстроить портал и соорудить его конечную точку на луне, мы отправились в путешествие. И были поражены тем бесчисленным множеством эльфов, спящих в цветах, напоминающих колыбельки. И все это великолепие излучало тот таинственный голубой цвет.