Она выпила еще два бокала, после чего реальность совсем чуть-чуть поплыла, и в следующий раз обрела четкость на лестнице. Реальность была белой и пахла древесной корой и сандалом. Стелла попробовала шевельнуться, но чьи-то незнакомые руки лишь перехватили ее покрепче и прижали к мужскому горячему телу. Стелла не поднимала головы, но почему-то была уверена, что это Нортон.
Когда он внес ее в комнату и уложил на кровать, ее снова накрыло. Она заворочалась и заплетающимся языком пробормотала что-то о том, что не нуждается в помощи и вполне способна сама... И про то, какие у него горячие руки, она и представить себе не могла.
– У Джулиана были холодные руки, – проговорила Стелла, устраиваясь на постели.
Она протянула собственную руку и нашла чужие сильные пальцы.
Так она и держалась за них, пока ее не сморил сон.
***
Пробуждение было весьма впечатляющим. Стелла пила нечасто, и потому похмелье заставило ее провести первую половину дня в постели. Ко второй половине дня к похмелью присоединились стыд и нежелание попадаться на глаза своим случайным соседям, особенно – Нортону.
В конце концов, приведя себя кое-как в порядок, она заставила себя выйти и даже дойти до гостиной. Но там ее покинуло мужество, и Стелла зависла. Впрочем, вполне возможно, что замереть в нерешительности ее заставили не только неловкость и смущение, но и представшая ее взгляду идиллическая картина.
Нортон и Кейси сидели у камина и тихо о чем-то беседовали, чуть слышно смеясь и потягивая вино. При появлении Стеллы они обернулись и, вопреки ее ожиданиям, приветливо улыбнулись – оба и как-то очень похоже.
– Входите, Стелла, – махнул рукой Кейси, и впервые за все время, что они находились здесь, она не ощутила по отношению к нему раздражения. Это так удивило ее, что она позабыла, что ей полагается прятаться и чувствовать себя виноватой, и, улыбнувшись в ответ, прошла в комнату и села на ковер рядом с ним.
Они не спрашивали у нее, как она себя чувствует и ни словом не упомянули о том, что было вчера – просто вернулись опять к своему разговору. Коротко оценив стоящий между ними поднос с едой и вином, и увидев десерт, похожий на те, что она ела ночью три дня назад, Стелла с удовольствием принялась за него, отстраненно прислушиваясь к мужским голосам.
Их беседа не казалась интимной – никаких незнакомых имен и упоминаний событий, которые помогают двоим близким людям даже в большой компании отгородиться от всех других. Но было в ней что-то теплое, расслабленное и дружелюбное, что делало Стеллу ее участницей, хотя за последние полчаса она не сказала ни слова.
Поглощая десерт и следя за тем, как Филипп встает, чтобы принести им еще еды и включить на брошенном в кресле чьем-то смартфоне музыку, Стелла наконец-то смогла как следует рассмотреть Джастина.
Когда она начала называть их по именам?..
Все-таки принц, наверное, он, заключила она, отметив резкие скулы, ровный прямой нос и слегка надменный излом бровей. Все это дерзкое великолепие спасали глаза: полные тепла и чуть ироничной грусти. Она опустила взгляд и посмотрела на его правую руку, в которой он держал бокал. Рука была царственной и исполненной чувства собственного превосходства. Стелла расхохоталась.
– Что тебя насмешило? – спросил вернувшийся Филипп.
– О, ничего особенного, – ответила Стелла. Она чувствовала себя довольной и разомлевшей от вкусной еды и тепла. – Кажется, я больше не хочу плакать, – сказала она после небольшой паузы. – То есть, совсем не хочу.
– Что же, это стоит отпраздновать, – легко улыбнулся Филипп. – Джастин, налей нам вина и смени, пожалуйста, трек.
***
Снегопад прекратился через четыре дня, но выйти из дому все равно было невозможно. Найдя в укромном углу кухни роутер, Стелла наладила интернет, и часами слушала музыку и читала книги, а Филипп и Джастин целыми днями играли в шашки. Две попытки сыграть с ними в шахматы закончились тем, что Джастин заявил, что финансовые аналитики не затем берут отпуск, чтобы тратить его на математические задачи, а Филипп пожал плечами и ответил, что он для этого слишком глуп.
Филипп оказался действительно скрипачом, и в его глупости Стелла сомневалась не меньше, чем в нарочитом снобизме Джастина.
Спускаясь однажды вечером к ужину, Стелла вдруг поняла, что наслаждается каждой минутой того, что с ней происходит. Слегка ошарашенная этим открытием, она не сразу заметила, что в гостиной довольно шумно. Стелла прислушалась. Филипп и Джастин не спорили, но беседа была очевидно... бурной.