Однако куда интереснее было то, что при ее появлении они вдруг резко умолкли.
– Если вы хотите мне что-то сказать, – заметила Стелла, входя и садясь за стол, – говорите до ужина. Если нет, дайте спокойно поесть и идите к себе. – Она подцепила вилкой кусочек холодной курицы и посмотрела на них.
Джастин бросил короткий взгляд на Филиппа. За то время, что она провела с ними, для Стеллы стало вполне очевидным, кто в этой паре ведущий, и потому ее удивило, что Филипп покачал головой и ответил:
– Нет, Джастин. Лучше ты ей скажи.
Стелла плеснула себе немного вина. Ого! Это что-то новенькое.
– Вы что, хотите ограбить банк?
– Мы хотим заняться с тобой любовью, – быстро сказал Джастин.
Стелла аккуратно поставила бокал на стол.
– Кто конкретно из вас? – спросила она у подошедшего Филиппа.
Филипп ничего не ответил, продолжая молча смотреть на нее. Стелла вновь взглянула на Джастина.
– Вы что, не можете выбрать? Вы... из-за этого что, ругаетесь? – Она умолкла, неверяще покачав головой. – Подождите… Вы предлагаете мне сделать это с вами обоими? С вами... одновременно?
Джастин и Филипп ничего не сказали, но этого и не требовалось: ответ очевиден был по их лицам. Стелла встала из-за стола и, пройдясь взад-вперед по комнате, уселась в конце концов на диван.
– А я думала, что вы геи, – флегматично сказала она.
– Мы – би, – отозвался Джастин.
Стелла улыбнулась возведенным к небесам глазам Филиппа и окинула мужчин веселым взглядом.
Некоторое время они молчали.
– Я совершенно не против, если вы этого опасались, – наконец сказала Стелла. – Но у меня никогда ничего подобного не было. И я совершенно не представляю...
Филипп подошел к дивану и опустился рядом.
– А вот это совсем не помеха, – произнес он негромко и попросил: – Джастин, свет.
Щелкнул где-то вдали за ее спиной выключатель, и первые пару секунд ей казалось, что наступила полная темнота, пока в отблесках пламени от камина не начали проступать очертания Филиппа, придвинувшегося к ней.
Стелла подняла руку и сделала то, чего ей хотелось с того момента, как она впервые его увидела – запустила пальцы в короткие локоны и взъерошила их. Филипп взял ее вторую ладонь и мягко потерся о нее щекой.
Затем он приподнялся, и в следующее мгновение она оказалась в кольце его рук. Теплые губы скользнули по шее, слегка подразнив мочку уха, двинулись ниже и ненадолго прижались к ее губам.
– Ты не против, если Джастин вначале только посмотрит?
Покачав головой, она почувствовала, как с нее снимают рубашку, и мягкий бархат дивана касается обнаженной спины. Повернув голову, она поискала глазами Джастина. Джастин сидел на кофейном столике со стаканом воды в руке, и взгляд его был полон восторга и нежности.
Стелла улыбнулась ему и провалилась в объятия Филиппа.
У Филиппа нет пределов, нет готовых идей, нет запретов и нет преград. Он познает ее легко и естественно, – руками, губами, языком и всем телом. Пальцами очень медленно доводит до пика и тут же входит, не позволяя передохнуть.
Чувствовать его внутри восхитительно. Настолько, что ее пробивает острая дрожь. Тело пылает, вибрируя, и Стелла не в силах остановить это. Открыв глаза и взглянув на него, она видит: он понял – и жестом остановил привставшего Джастина, должно быть, решившего, что Филипп сделал ей больно, – а после ее накрывает шквальный оргазм.
Они лежат еще какое-то время рядом, смеясь и переговариваясь, а потом Филипп встает и на пару минут исчезает. Он возвращается с большой бутылкой воды и охапкой дров для камина и, окинув комнату быстрым взглядом, отходит к огню.
Джастин по-прежнему сидит на кофейном столике, но от его недавней расслабленности не осталось и следа. Парой быстрых движений он расстегивает рубашку, стаскивает ее и встает. На ходу стянув с себя брюки, он подходит к дивану полностью обнаженным, садится на край и кладет ладонь на ее бедро.
…Его тело было требовательным и гибким, а руки – бережными и нежными. Он прикасался к ней с осторожностью человека, желающего узнать больше, увидеть глубже и попробовать все, что ему предложат. Было что-то медитативное в этой мягкости и неспешности, пробирающее до нутра и страстное – под всей его сдержанностью и иронично-ласковой теплотой. Стелла чувствовала, как удовольствие нарастает и ширится в ней, распространяясь морскими волнами, накатывающими на соленый пирс. И все же что-то – возможно, именно методичность и рациональность его изысканных ласк, мешало ей разом перемахнуть его.