– Теперь каждый вечер, в шесть ноль – ноль, ты должна ходить к нему на свидания. Внешность придумаешь сама! Но, чтобы была красивая. Я тебе показывал, как это делается! Если не помнишь, вспоминай. Ты меня поняла? Никаких поцелуев, объятий и так далее! – пригрозил пальцем Гимней Гимнеич, выходя из офиса.
Я сидела и смотрела на "нестабильного" принца, прикидывая, чем я так перед судьбой провинилась? Из состояния задумчивости меня вывел звонок. Запыхавшийся голос Вариэль, настойчиво интересовался:
– Какие брать? Есть желтые, зеленые, фиолетовые, голубые и розовые? Есть еще белые! Какие надо? Мне еще карниз предлагают! По скидке!
Карниз – это хорошо… Бери себе, Варечка, шторки, а карниз – мне. И если есть веревочка красивая, то можно и ее. Нежное мыло, которое не сушит кожу, у меня есть. Я тяжело вздохнула и выдохнула со стоном:
– Голубые… Это – любимый цвет мамы твоего принца…
Глава шестая. Ждуняшка
Витязь в тигровой шкуре ищет
женщину в леопардовой блузке…
Для обмена трофеями.
Ворох штор влетел в офис, наткнулся на стол, сопя и пытаясь отдышаться. Варя, окрыленная мечтой о своем субтильном эльфике, скупила половину магазина. Она мне еще и чек принесла. На всякий случай. Мало ли? Вдруг понадобиться! Мне пришлось налить кофе, чтобы успокоить запыхавшуюся «принцессу», мечта которой в ближайшем обозримом будущем имеет все шансы сбыться благодаря моим стараниям и страданиям. Умеют эльфы приседать на уши. Мой мозг, который не вынесли окончательно «мама» и «сын», вытекал от излияний взволнованной, от того и словоохотливой Варюшки. Мне приходилось оттаскивать ее от портала, потому, что она порывалась броситься в объятия своей мечте как можно скорее, так и не дослушав моих наставлений.
– Варя! Подожди! – тормозила я Варечку с горящими глазами и трясущимися ручками, мечтающими зажать «Листика» этими самыми пухлыми ручками до хруста ребрышек. Внезапно она остановилась, посмотрела на себя в зеркало, тяжело вздохнула и как-то грустно произнесла:
– Знаешь, Люба…
Я поморщилась. Не люблю, когда меня называют «Любой».
– … я с детства представляла себя эльфийской принцессой. Меня всю жизнь дразнили «жирухой», «коровой», «студнем»… Да как только не называли. Все были по парам, а я всегда была одна. И так всю жизнь. Всю мою долбанную жизнь, – Варя сглотнула и тяжко вздохнула. – Я всю жизнь была той самой «страшной подругой», которую брали на свидания для того, чтобы на фоне меня выглядеть красавицей. Мальчики, если и обращали на меня внимание, то только для того, чтобы «потренироваться» на мне или «пошутить». А теперь я действительно – эльфийская принцесса. Настоящая… Я выхожу замуж за самого красивого мужчину, которого только можно себе представить…
– И за его маму… – добавила я, глядя на свою уставшую физиономию, отражающуюся в зеркале, и стараясь не думать о том, что теперь каждый вечер я обязана проводить с тем, с кем мне его проводить отнюдь не хочется. – Удачи, Варя. С мамой не ругайся. Мама у твоего жениха – мировая. Та самая, «мировая».
Варя полетела навстречу своему счастью, а я поплелась домой. Перед тем, как уходить, я спрятала портреты «пристроенных» в отдельный файл. На физиономию того, к кому должна теперь ходить, как на работу, я посмотрела очень внимательно, а потом плюнула на него, устыдилась, вытерла и захлопнула каталог. Итак, кто-то с кем-то договорился, а я – отрабатывай? Значит, какая-то курица за рулем будет и дальше колесить по городу на своей машинке, пока я буду стоять на остановке, выглядывая, не ползет ли мой троллейбус? Не едет ли мой автобус? И за это я должна каждый вечер развлекать какого-то бабника? Здорово! А с другой стороны, почему бы развернуться танком с надписью «На мужскую самооценку!» на окопе мужского самомнения «ты знаешь, кто мой папа»? Придумать красивые образы, перед которыми ни один мужик не устоит, мило поболтать, построить глазки, а потом медленно и с наслаждением прокрутить мужскую гордость на мясорубке: «эм… ты хороший парень, но, как мужчина ты меня не интересуешь!». И каждый раз придумывать новый образ и новую отмазку? Он уже трижды представил, как я с утра со взглядом побитой собаки поскуливаю что-то наподобие: «Мы еще встретимся? Да? Да?», а сам ставит очередную зарубку на спинке кровати. Но не тут–то было. «Милый, ты не в моем вкусе! Досвидос!» – произнесенное сладеньким голосом быстро отрезвит даже самого самовлюбленного придурка. Тем более, если он услышит это не от одной барышни, а от … хм… не знаю, насколько меня хватит, но предполагаю, что надолго. А вишенкой на тортике станет: «Мы же можем быть просто друзьями?».
Я поднималась по грязной лестнице своего подъезда. Света в конце туннеля я не видела. И дело не в пессимистичном настрое. Просто в подъезде какой-то наглец выкрутил последнюю лампочку. Я белым северным зверьком кралась на свой этаж, подсвечивая себе телефоном. Да, я с детства боюсь темноты. А вот буквально неделю назад я поняла, чего конкретно в темноте я боюсь. Спасибо Азерсайду за столь бесценный опыт!
Пока что моя «френдзона» насчитывает только одну холостую особь мужского пола. Просто та когтистая лапка, которую я пожимала, обливаясь ледяным потом, не отблескивала обручальным кольцом. Хотя, утверждать не могу. Может, за этой тварью целая очередь выстроилась, а я просто не в курсе?
***
Дверь открылась, я успела спрятать наушники, развеять грустные мысли и сделать очень занятой деловой вид. На пороге стояла дама неопределенного возраста, которую в эпоху Рубенса признали бы эталоном красоты. Ее грудь обтягивал застиранный леопард, тщательно заправленный в красную юбку до колен. На голове у нее было три волосины. Зато какие! Завитые в парикмахерской «Мечта» и выкрашенные в бордово – баклажановый цвет. Глядя на ее нос, я вспомнила, что забыла купить картошку, а при виде ее макияжа, где-то у озера вздрогнул крошка-енот. Мне показалось, или мастер, который набивал ей синие брови, больше специализировался по куполам и погонам? Судя по тому, что коррекции шедевра давно не было, он сейчас находится в хорошо охраняемом офисе, которое ему подарило правосудие, в окружении постоянных клиентов.
Мадам или мадемуазель опустила на пол дамскую сумку, в которую спокойно поместились бы две буханки хлеба, три пачки макарон и упаковка молока. Уныло осмотрев офис, дама устроилась на диване, расправляя свою красную юбку, облепившую отекшие ноги.
– Я правильно пришла? – осведомилась дама, подвигая сумку к себе, словно я собираюсь ее отобрать.
Интересно, куда ее изначально посылали?
– Это – брачное агентство! – торжественно ответила я, делая самое деловое лицо и закрывая пасьянс «паук». – Вы кого-то ищете?
– Если я вас отвлекаю, то я могу подождать… Я половинку ищу, – вздохнула дама, проверяя целостность карманов и наличие красного дерматинового кошелька в недрах прожорливого чудовища с заедающей молнией. – И вроде же красивая, умная, хозя-я-яйственная. Да и многого мне не надо. Да, а чтобы жить тама визу надо будет делать?
«Большая половинка ищет свою меньшую половинку!» – грустно вздохнул в моей голове Идеал.
– Нет, не надо! Эм… Одну секундочку, – вздохнула я, открывая «базу данных» по «женихам». Чахликов, дохликов, бродяг и прочих доходяг я отмела в связи с профнепригодностью, красивых я пожалела сразу, представляя, как они с выпученными глазами волокут свое большое потное счастье по красивой лестнице в спальню. Может, маг? Хотя, какой маг? Тут что-то попроще надо…
– А у вас это лега-а-ально? – поинтересовалась дама. – Меня Галина зовут. Запишите сразу. Просто Галя. И можно посмотреть женихов? Чтобы я точно убедилась! А вдруг сердце ёкнет? Вдруг – судьба?
– Сейчас, одну минутку, – я шуршала файлами, тоскливо глядя на часы.
– Я подожду… Я привыкла ждать…– тяжело вздохнула клиентка, собирая руки на животе в замок. – Я же своего Витюшку с армии дождалась. Никто из баб не дождался, а я дождалась. Пожили маленько, а потом он к Нинке ушел. И когда он с Нинкой шашни крутил, жил с ней, тоже ждала… Вернулся. Пожили маленько, а Витюшка на заработки поехал. Дождалась я его с заработок, больного, увечного. Выходила, выкормила, а он на бутылку сел. Я его в клинику определила. Кучу денег потратила. Назанимала у всех. Витюшка лечился, а я ждала… Потом сорвался и в тюрьму сел. Я ждала, передачи возила. Вышел. Пожили маленько, а он опять за старое. Снова сел. Я снова ждала. Передачи возила… Вышел… Пожили маленько, он к Надьке ушел. Надька-то моложе меня на пять лет. Я ждала, когда вернется… Вернулся… И снова сел…