— Мадонна Зыкова? — обратила на меня внимание. — Вас уже ждут.
Женщина знала всех студентов поименно, могла не заглядывая в личное дело зачитать его наизусть. Не человек, а ходячий компьютер. За это ее и любили, впрочем, как и за порядок в документах. Она выполняла всю бумажную работу в деканате, причем делала это на высоком профессиональном уровне. Никто не мог сравниться с Клавдией Степановной в мастерстве. Бедный будет тот декан, который лишится такого помощника. Если есть незаменимые люди, то это "наша Клава".
— Добрый день, Клавдия Степановна, — поздоровалась с женщиной, хоть и с опозданием.
Она строго посмотрела на меня из под роговых очков и кивнула в ответ. Женщина была немногословна. За это ее тоже любило начальство. Сора из избы не выносила. Секреты хранила исправно. Таких работников еще поискать.
Я прошла мимо ее стола и толкнула дверь в кабинет к Датскому. Теперь табличка с его именем была прямо у меня перед глазами.
— Разрешите? — задала стандартный вопрос, после того как поздоровалась.
— Входите, Мадонна, — то, что Принц не назвал меня по фамилии сразу же насторожило.
Я прошла внутрь кабинета, оказавшись перед столом декана. Датский сидел напротив меня в кресле, перед ним на столе лежала какая-то папка, документы в которой он изучал перед приходом.
Волосы декана находились в неком лирическом беспорядке, как-будто он только что их взъерошил всей пятерней.
— Как ваше здоровье? — спросил, не предлагая присесть.
— Спасибо, уже лучше, — постаралась уйти от прямого ответа.
— Тогда на вас никак не должны повлиять мои слова. Кстати, вы случайно не беременны? — я задохнулась от возмущения. А он продолжал. — А то если вы беременны, то может случиться непредвиденное. Скажут, что я довел. Так что вы лучше сразу предупредите, дабы знал заранее. Хотя, если бы были беременны, то вряд ли делала то, что делали. Но в то же время я видел беременных, которые это делали и считали нормальным, — декана было не перебить.
— Да не беременна я, и даже не собираюсь, — выпалила, наконец, сумев вставить слово.
— Это хорошо, что не беременны. Прямо от сердца отлегло, — мужчина приложил руку к груди. — Тогда я объявляю вам выговор. А затем будет отчисление, если еще раз узнаю.
Переход Датского от одного к другому был настолько непредсказуем, что я онемела. Замерла. И только спустя несколько мгновений пришла в себя.
— За что? — в голове закрутились шестеренки, пытаясь выяснить что же такого натворила. Ничего нарушающего устав академии я не делала. Это точно. По крайней мере, мне о том совсем не известно.
— А вы не знаете за что? — так мило-мило поинтересовался мужчина.
— Нет.
— За курение в туалете, оскорбительную надпись я так и быть вам прощаю. Хотя мог бы и обидеться.
— Вы в своем уме? — мои глаза стали размером с бильярдные шары. Подобного бреда я никогда не слышала. И даже не могла представить, что когда-нибудь услышу.
— Я-то в своем. А вот вы о чем думали, когда курили в туалете преподавателей, а потом окурком выводили "Принц — мудак".
— Так это же правда, — я имела в виду последнее выражение. Когда меня припирали к стенке, я начинала говорить все что думаю. А думала в настоящую минуту, что Датский не просто мудак, он еще и придурок, который мог предположить, что это я бесчинствовала в туалете. Да я там ни разу не была, если на то пошло, а тем более не курила.
— Вот видите, сами подтвердили неприглядное поведение. За это и выговор.
— Да не курила я. И даже не собиралась. Я, вообще, не курю, — чуть ли не закричала от несправедливости.
— Не надо на меня повышать голос, госпожа Зыкова. Я вам не ваш кавалер, а декан факультета. Лицо, обладающее должностными полномочиями. Тот, кто вправе налагать взыскания и отчислять за провинности. Вам все ясно?
Принц Датский поднялся из-за стола, руками упираясь в столешницу. Взгляд мужчины не сулил ничего хорошего. Того и гляди из глаз посыпятся молнии. Зевс Громовержец, не иначе.
Разгневанного декана злить себе дороже. Но меня обвинили в том, чего я не совершала, да и вовсе не могла совершить. Не в моих привычках поступать настолько подло и мелко. Я могла высказать в глаза все что думаю, но не гадить исподтишка, как самая последняя тварь.
— Мне ясно одно, что вы нашли крайнюю. Человека, который ни в чем не повинен. И теперь вымещаете на мне свое дурное настроение. Вам мало моего слова, вы поверили чьим-то грязным наветам, а теперь хотите отыграться, потому что не в состоянии установить виновного. Может быть, неизвестный, куривший в туалете, не совсем и неправ? Влепляйте мне выговор. Он мне до одного места. Я ничего предосудительного не делала, — я развернулась на месте и бросилась прочь из кабинета декана.