Пауков я не боялась. На мой взгляд они были милейшими созданиями. Если бы не мамина боязнь насекомых, то я обязательно завела себе одного волосатика размером с детскую ладошку. Наверняка, он бы оказался чудесным собеседником.
Резкий звук отодвигаемого стула вывел меня из размышлений о несостоявшемся домашнем питомце.
— Надо купить инсектицид, — заявил Датский, отходя от стола, не сводя при этом взгляда с паука.
— Зачем? — удивилась. — Пусть живет. Говорят, что пауки к деньгам, — вспомнила народные приметы.
— Не к деньгам, а от грязи. Надо будет объявить выговор уборщице, — Датский потянулся к телефону. — И за что ей только заплату платят. Халтурщица.
Я удивленно посмотрела на мужчину.
— Чего это она халтурщица? Тетя Глаша свою работу хорошо выполняет, — я была знакома с нашей уборщицей. Даже как-то раз подвозила ее до дома, когда женщина неудачно упала на ступеньках академии.
— А вы, я вижу, к паукам вполне лояльно относитесь.
— У нас с ними нейтралитет, они меня не трогают и я их, — пошутила, чтобы разрядить обстановку. — Давайте уже работать, — напомнила, незаметно глянув на часы. Ездить в темное время суток я не очень-то любила.
Датский как-то нехотя вернулся за стол, все время поглядывая на зависшего на паутине паука. Я же делала вид, что не замечаю его нервозности. Догадка, посетившая меня, заставляла втайне улыбаться. Никогда еще не встречала мужчин страдающих арахнофобией.
Я подписала несколько конвертов и собралась положить их в отдельную пачку, когда меня привлекло кое-что непонятное.
— А вы где пишете обратный адрес? — спросила Датского.
— Вот здесь. Справа, — он отвлекся от работы.
— А надо наоборот, — воскликнула, понимая, что декан делает все не так как надо.
— Как же наоборот? Вначале пишем куда отправляем, а рядом откуда, — принялся он спорить.
— На что спорим? — меня аж распирало от радости, что наконец-то я поквитаюсь с Датским за недавний случай с незаслуженными обвинениями в мой адрес.
— Вы хотите спорить, вы и определяйте на что, — глаза декана то и дело возвращались к играющему на невидимой нити паучку.
Легкий испуг, который изо всех сил он пытался скрыть, придавал миловидности лицу, стирая прожитые годы жизни. В этот момент ему вряд ли можно было дать больше лет двадцати восьми.
— Отлично. Тогда спорим на мой выговор. Если выиграю я, то вы снимите с меня все обвинения в вандализме и принесете публичные извинения, — в своей победе не сомневалась и уже предвкушала с каким наслаждением буду выслушивать от Датского слова опровержения. Обида, затаившаяся в сердце, требовала отмщения. Я бы могла сказать, что ее можно смыть только кровью, но я была не столь кровожадна.
— А если выиграю я, то… — договорить ему не дали.
В кабинет ворвался запыхавшийся парень с перекошенным лицом и закричал:
— Пожар. Пожар. Горим.
Мы с Датским вскочили со своих мест.
— Что случилось? — наши голоса слились в один. Мы переглянулись. И не будь ситуация столь серьезной, то, наверняка бы, улыбнулись нашей синхронности.
— Там…там…там… — парень не мог вымолвить ни слова, лишь тыкал пальцев куда-то в сторону.
— Показывай, — приказал Датский. Мужчина был собран и готов решать возникшую проблему.
Парень кивнул и побежал. Мы с деканом следом за ним. Миновав коридор, а за ним и пару лестничных маршей, мы оказались на этаж выше. Из под одной из дверей валил дым, змеясь.
Датский не раздумывая бросился к двери, дернул за ручку. Дверь не поддалась.
— Надо ключ, — я была "мисс очевидность".
— Давайте вызовем пожарных, — наконец, отмер парень, принесший страшную весть.
— Некогда. Может быть поздно, — коротко бросил мужчина, отходя к противоположной стене.
Я не успела сообразить для чего он это сделал, как Принц Даниилович разбежался и сходу ударил ногой в район замка. Раздался хруст, однако дверь все еще не была открыта. Со второго удара, последовавшего тут же, она не выдержала и распахнулась. Декан кинулся внутрь полутемного помещения.
— Куда? — крикнула я, но было уже поздно. Датский заскочил в комнату, из которой валил дым.
Я хотела броситься следом за ним и почти уже сделала это, но первая же порция дыма, попавшая в легкие, вызвала спазм, от которого зашлась в нечеловеческом кашле. Чем больше я пыталась выкашлять из легких противный воздух, тем сильнее задыхалась.
Проклятая астма вновь заявила о себе в самый неподходящий момент. А я ведь думала, что навсегда избавилась от нее. Переросла. Оказалось, что смертельный враг не исчез, а всего лишь затаился.