— Не пугайтесь. Внутри все выглядит гораздо приличнее, — успокоил он меня.
М-да. Не такого я ожидала от лощеного декана.
— Я сейчас принесу вам тапочки, — мужчина как был в обуви прошел вглубь квартиры.
Я же осталась стоять, озираясь по сторонам. Почему-то у меня сложилось впечатление, что ремонт делали делали, а потом взяли и бросили. Так обычно бывает когда кончаются деньги. Вот только почему-то глядя на дорогую машину декана трудно представить, что у него закончились деньги на ремонт.
— Вот. Совершенно новые, — мужчина протянул мне мужские тапки в целлофановом пакете.
ГЛАВА 10
Принц Даниилович не обманул, в остальной части квартиры ремонт был сделан. Причем на очень высоком уровне.
Мне показали гостиную — свободное светлое помещение с минимум мебели и всякого рода безделушек, которые абсолютно бесполезны, но при этом создают индивидуальность жилья.
— Вы пока можете посмотреть телевизор, пока я не подготовлю спальню, — в голосе декана отсутствовали какие бы то ни было сексуальные нотки. Поэтому фраза прозвучала так как и задумывалась.
— Давайте я помогу, — взвилась с дивана.
— Нет. Не надо. Я сам. Вы мой гость, — твердо произнес Принц Даниилович.
Удивительное дело, но у себя дома декан выглядел более неприступным, нежели в академии, а тем более в салоне автомобиля. У мужчины изменился взгляд, манера поведения, даже походка стала какой-то другой, более рваной что ли.
Мужчина скрылся в коридоре, оставляя меня раздумывать над увиденным.
Кому рассказать — обхохочутся. Сам декан юрфака, без пяти минут ректор перестилает мне кровать. Это что-то и ряда вон выходящее.
Я прошлась по периметру гостиной, разглядывая все что попадало в поле видимости. Из комнаты можно было попасть на балкон, выходивший во двор. Я выглянула в большое окно. На меня смотрел соседский дом, подмигивая огоньками. Стандартный вид, встречающийся в каждом доме.
— Пошли ужинать, — мужчина встал рядом. Я повернулась, окинула взглядом.
Красивый профиль, такой только на монетах чеканить. Настоящий принц. А если добавить корону, то и король вовсе.
В голову полезли какие-то глупые мысли.
— Наверное, я вас стесняю, — до меня потихоньку начала доходить ситуация, в которой я оказалась.
— Вот только не надо пытаться мною манипулировать, — отчего-то вспылил мужчина. — Если бы стесняла, не привез к себе. Тебе нужна помощь. Я могу ее оказать. На этом все. Не надо задействовать никакие дополнительные рычаги воздействия сознанием, которые обычно так любят женщины.
— Я не собиралась… — осеклась.
— Вот и не надо начинать. Идем на кухню. Чай стынет, — мужчина повернулся и больше не говоря ни слова пошел прочь из комнаты, оставив меня удивляться столь резкой смене настроения.
Потопталась на месте, гадая, а не сбежать ли мне пока не поздно. Вот только от чего? Рядом с деканом я не чувствовала никакой опасности, скорее наоборот, мне становилось спокойнее. А это главное.
Кухню я нашла по звуку. Принц Даниилович звенел крышкой от сахарницы, пытаясь примостить ее на место. Она же никак не желала становиться на место. Мужчина крутил ее и так, и сяк.
— Вначале надо пимпочку засунуть, а потом и крышка на место встанет, — посоветовала, стоя в дверях.
— Я пью чай без сахара, а это, — он указал на сахарницу, — сущее издевательство, — на столешнице лежал пакет со сладким песком. Из него, по всей видимости, мужчина насыпал сахар в сахарницу.
— Я тоже не люблю сахар, — произнесла, чтобы поддержать мужчину.
— А чего же я тогда мучаюсь? — спросил он, отставляя в сторону злополучную посудину.
— Ну, не знаю, — потупила взор.
— Садитесь за стол. Бутерброды остынут, — декан усмехнулся. Его самоирония мне импонировала.
Оглядела стол, на котором кроме бутербродов с колбасой и сыром, стояли баночки с йогуртом, лежали свежевымытые фрукты, плитка шоколада.
Похоже, что мужчина сам не готовил ничего кроме бутербродов.
Я прошла вглубь кухни и присела за стол. Мое внимание привлекли пустые ниши в кухонном гарнитуре, предназначенные для бытовой техники. Датский перехватил мой взгляд.
— Не обращайте внимание на недоделки. Меня они уже не раздражают. Лучше чай пейте, я с лимоном сделал. Вы любите лимон?
— В чае — да. А дольками — нет. Он кислый, — произнесла с серьезным видом, беря в руки чашку с горячим чаем. Она была большая, глубокая и… без всяких рисунков. Просто белая. Мой самый любимый цвет и размер. Я терпеть не могла мамин модный китайский фарфор, который в руки-то брать страшно, а не то чтобы из него пить. Тонкостенные чашечки, просвечивающиеся словно куриная скорлупа меня раздражали до глубины души. Но из них приходилось всегда пить, стоило появиться в родительском доме гостям. "ПапаЖора" их тоже терпеть не мог. Не гостей, а чашки. Особенно после того случая как одна из них рассыпалась в его лапище на мелкие кусочки, как будто попала меж двух жерновов.