ГЛАВА 21
— А вот вы где, детки, — заворковала моя мама, подходя к нам под руку с "папойЖорой". — Как пообщались? Нашли общие темы для разговора? — из родительницы вопросы сыпались как из рога изобилия.
— Наш…ли, — начала говорить и осеклась, увидев кто вышел из-за спины отчима.
— Добрый вечер, господин Датский, — поздоровался Данияр, не забывая "правильное" обращение к декану.
— Климов? Если я не ошибаюсь, — Принц Даниилович сделал вид, что вспоминает как фамилия студента. — Вы папу сопровождаете? — вполне мило поинтересовался декан. Вот только это выглядело как будто Данияр маленький мальчик, которого взрослый взял с собой на мероприятие, не имея возможности оставить ребенка дома.
— Нет. Мадонну. Мы только с прогулки. На берегу ветрено, но я не дал девушке замерзнуть, — произнес Климов, обнимая меня за талию. Я растерялась, совершенно не ожидая ничего подобного.
Взгляд Датского потемнел, застыл на миг, затем скользнул по мне сверху-вниз, отметил объятия Климова и вернулся на лицо парня.
— Похвально. Очень похвально, что не даете девушке замерзнуть. Это делает честь. Вам, — он как будто хотел добавить еще что-то, но в последний момент свои мысли оставил при себе.
— Раз мы все встретились можно напоследок присесть за стол, как раз разрезали торт, — вставила мама. — Да, Жора? Пойдем за стол с гостями?
Георгий Антонович молча кивнул, не спуская глаз с меня и Климова. Он явно решал какой-то ребус, известный только ему.
— Я, пожалуй, покину вашу теплую компанию, — внезапно подал голос Датский. — Жорес, спасибо, что пригласил, но мне еще назад возвращаться, а рано утром у меня дела, — объяснил мужчина, протягивая руку отчиму.
— Ну, что ты, Принни, может останешься еще на немного? Мы так с тобой толком и не поговорили, — с сожалением пророкотал "папаЖора".
— Ничего страшного. В другой раз. Теперь мы живем гораздо ближе друг к другу, — успокоил друга Датский.
— Ну, как знаешь. Не смею задерживать, — отчим на прощание пожал руку моему декану.
Мужчина откланялся и покинул нашу компанию. А мы плавно переместились за вновь накрытый стол. Веселье в честь дня рождения "папыЖоры" продолжалось.
— Георгий Антонович, а откуда вы знаете нашего декана? — задала вопрос, стоило нам оказаться за столом.
— Мы вместе учились в одной вузе столицы. Познакомились во время вступительных экзаменов. Я как раз только отслужил в армии и приехал покорять златоглавую. С Принни, как мы в вузе называли Датского, столкнулись в коридоре, слово за слово, так и зацепились. Потом вместе попали в одну комнату в общежитии.
— А он разве не местный? Ему негде было жить? — удивился Климов, прислушиваясь к нашему разговору.
— Из столицы. Только тогда он что-то там не поделил с родителем и пытался доказать всем и окружающему миру в том числе, что сам что-то да значит. Потому и отказывался от всех благ, предпочитая довольствоваться малым, — пояснил "папаЖора". — Причем, тот факт, что у Датского отец большая шишка, мы узнали только на вручении дипломов, когда его пригласили в качестве почетного гостя. А до этого Принни никогда не козырял своей родословной.
— Зато сейчас он вовсю пользуется своими родственными связями, — язвительно ввернула шпильку в рассказ Георгия Антоновича.
— С чего ты взяла? — удивился отчим.
— Ну, как же? Дорогая машина вряд ли куплена на преподавательскую зарплату.
Я тоже умела считать чужие деньги, если требовалось.
— На зарплату преподавателя это вряд ли, а вот на выигрыши очень легко, — пояснил "папаЖора".
— Не поняла.
— Датский первоклассный гонщик. Он начал тренироваться еще в раннем детстве, и к моменту поступления в вуз добился определенной известности. Свое мастерство использовал в качестве способа обогащения. Уже к третьему курсу у него была самая крутая тачка среди парней. Так что я совсем не удивлюсь что и сейчас у него не хуже, а скорее даже лучше.
— Вот не ожидала ничего подобного.
— Внешность обманчива, как и многое другое, — заметил отчим.
— Да, уж.
Данияр внимательно слушал мой разговор с Георгием Антоновичем, но в него не вступал, предпочитая делать вид, что очень сильно увлечен тортом.
— Даник, давай я тебе подложу еще кусочек, — мама принялась квохтать над Климовым. Парень поморщился, но отказаться не посмел.
Я сочувственно на него посмотрела, как бы говоря "мама — это стихийное бедствие, ее проще пережить, чем ей возражать". Кажется, он вполне понял меня, потому как не возмущался, а лишь благодарил родительницу.