Рыбачить должны были на чужой моторке. От берега лодка ушла с двумя рыбаками, а в живых остался только один и то ему досталось на полную катушку. Как получилось, что на полном ходу лодка перевернулась, никто до сих пор не знает. Мой отец, падая в воду, ударился виском о какую-то железяку, потерял сознание и захлебнулся. А с Геннадием судьба поступила иначе. Она лишила его возможности ходить. А все потому, что у него что-то случилось с позвоночником. Когда я была маленькая, то в эти подробности не вдавалась, а потом мне было противно узнавать все что связано с мужчиной.
После похорон отца мама была не своя. Она за малым не попала в психушку, а все потому что пыталась наложить на себя руки, не видя жизни без мужа. Спас ее от опрометчивого шага как раз таки дядя Гена, к тому времени когда мамина депрессия после похорон набрала максимальные обороты, его выписали из больницы, правда, передвигался он только на коляске. Он чуть ли не из петли ее вынул, оказавшись в нужное время у нас дома. А потом долго вытягивал маму из сумрачного состояния, оказывая поддержку и психологическую помощь. А в один прекрасный день мама сказала, что выходит замуж за Геннадия. И в нашем доме на постоянной основе стала жить Лиля. Поскольку девочка вдруг ни с того, ни с сего стала называться моей сестрой, то во мне взыграла ревность к маме и я всячески старалась подчеркнуть, что она мне не родственница. С Лилей мы особо не дружили, но и не воевали, а все благодаря маме. Ее стараниями удавалось гасить разного рода конфликты.
И все бы ничего, если бы дядя Гена не начал оказывать мне странные знаки внимания. Когда никого не было дома или никто не видел, он просил подходить к нему поближе, чтобы поправить на мне одежду: то воротничок, то юбочку, то платьице. Мне не нравились его прикосновения, потому как они на поправлении одежды не заканчивались, а становились все более откровенными. А еще он внушал мне что это наша маленькая тайна, которую никто не должен знать, даже мама, а если она узнает, то сразу умрет. И я верила и позволяла себя трогать, ненавидя дядю Гену все больше и больше. И если вначале он трогал меня в одежде, то потом стал залезать под нее руками и… заставлять меня трогать его. Из-за травмы позвоночника у него возникли проблемы с половой функцией, которую он всячески стимулировал. И этими стимуляторами была я и… таблетки виагры. После "сеанса" прикосновений дяди Гены у меня случались беспричинные на первый взгляд истерики. Никто не знал что со мной, но все думали, что это связано с гибелью отца. Дядя Гена говорил какую-то научную хрень и уводил меня в комнату, говоря, что работает со мной, оказывая психологическую помощь. А на самом деле только усугублял мое состояние. Я стала плохо учиться, начала прогуливать школу. А дядя Гена все больше и больше ко мне приставал. Я начала подумывать как уйти из дому, потому как другого выхода не видела. Я была маленькой девочкой, которую загнали в угол. У меня не было сил терпеть насилие, но в то же время я не желала, чтобы с мамой случилось что-то страшное. Я разрывалась между собой и любовью к маме. Не знаю чем бы это все кончилось, но выбраться из страшного омута помогла случайность. Дяде Гене назначили какие-то препараты, которые при взаимодействии с виагрой привели к сердечному приступу. Умер он почти мгновенно. Вот только мой кошмар не закончился. Демоны поселившиеся в голове долгие годы отравляли жизнь, все глубже и глубже вгоняя в меня когти.
Я всегда была тихой девочкой в себе, любила читать, проводить время наедине с собой. Потому когда еще больше ушла в себя никто не обратил внимание, думая, что это таким образом проявляются особенности моего характера. Да особо и некому было обращать внимание. Мама с трудом выкарабкалась из депрессии. Надо отдать должное, психологом дядя Гена был отменным, он смог помочь маме, найти такие рычаги воздействия с помощью которых она вновь захотела жить. Но при этом он мастерски смог заставить меня молчать, каждый день внушая мысли, которые были ему нужны, играя на моих чувствах к дорогому человеку.
За это я никогда его не прощу. Всякий раз вспоминая о нем, проклинаю. И думаю, что буду делать так до конца своих дней.
Много читала подобного тому, что случилось со мной. Говорят, что надо отпустить ситуацию, простить насильника и тогда станет легче. Я не смогла, сколько не пыталась.
Чем больше о нем думаю, тем сильнее ненавижу. Лучше о нем и вовсе не вспоминать, тогда легче и проще жить. Может быть, когда-нибудь я смогу избавиться от этого чувства, но пока не готова. Возможно, это случится со временем.