В любом случае, я научилась с этим жить.
Почему не попросила помощи? Сложно ответить на этот вопрос. Если бы вернуться в прошлое, то надо было найти кого-то кому можно было рассказать. Тогда я этого не сделала, а теперь уже ничего не исправишь. С этим приходится жить. С годами я смогла загнать свои страхи глубоко внутрь, осталось только мое неприятие прикосновений. Когда-нибудь, очень на это надеялась, демоны прошлого покинут меня, и тогда я смогу жить как все нормальные люди. Если бы можно было вернуть отца и переписать свою жизнь, навсегда вычеркнув из нее дядю Гену, то было бы вообще хорошо.
Понимала, что этого сделать невозможно. Но ведь можно помечтать. Очень бы хотелось никогда не вспоминать о плохом, забыв как страшный сон.
ГЛАВА 22
— Заходи, заходи, — я открыла дверь, пропуская в коридор девушку. Лиля была одета по-спортивному. Похоже, что на самом деле в гости не собиралась, а внезапно приняла решение позвонить, когда проходила мимо.
— Если я не вовремя, то ты так и скажи. Я все понимаю. Снег на голову никому не нужен, — принялась она оправдываться.
— Не говори глупостей. Раздевайся и пошли пить чай. Я только что с дороги. Как раз хотела промочить горло.
Проводила Лилю до ванной, а сама пошла в кухню выкладывать вкусности от мамы. Оказывается, пока я спала, она напекла два вида печенья, булочки с маком и сделала домашние чипсы. И после всего этого она мне говорит, что надо следить за своим питанием? Не мама, а ходячее противоречие.
— Как у тебя дела? — спросила Лиля, появившись в комнате и усаживаясь за стол.
— Отлично. А у тебя? — задала ответный вопрос.
— Тоже неплохо. Если не считать зубрежку философии. И как только люди понимают этот предмет? Сил моих нет учить труды всяких муда… мужиков заумных, — принялась она сокрушаться.
— Знаешь, у меня где-то были лекции, где доступным языком все это излагалось. Хочешь я поищу, а потом тебе скину? — предложила.
— Правда? У тебя есть? Не откажусь. У нас такой занудный мужик их читает, что на парах просто засыпаешь. Я и так его почти не понимаю, а когда это все говорится голосом пономаря, то и вовсе хочется встать и уйти, или лечь и поспать.
— Это Пронин что ли? — назвала фамилию преподавателя.
— Ага, — подтвердила девушка.
— Да. Не повезло, — посочувствовала. — У нас было то же самое. Однажды он и его… — и понеслось.
Мы принялись болтать на общие темы, вспоминая байки, ходящие о преподавателях академии. Так как Лиля училась уже второй год, то со многими из них была знакома, а о других слышала.
— Пойдем посмотрим какой-нибудь фильм, — предложила, когда чай был выпит, а булочки съедены. Чем еще развлекать гостя, а тем более девушку, как не хорошей мелодрамой.
— С удовольствием.
И мы перешли в гостиную. Я вспомнила, что у меня в морозильном шкафу притаилась большая банка с фисташковым мороженым, а на полочке лежит плитка горького шоколада. За несколько минут я их поженила. И в итоге мы сидели с Лилей перед телевизором с мисками фисташкового пломбира, посыпанного тертым шоколадом и смотрели про парня переодевшегося девушкой для того, чтобы скрыться от преследования врагов. В фильме было много смешных моментов, над которыми мы хохотали от души.
— Уже поздно. Пойду я домой, — принялась собираться Лиля, когда кино закончилось.
— Куда ты пойдешь? Ночь на дворе. Сейчас я тебе постелю здесь на диване. Ты переночуешь, а рано утром отправишься к себе, чтобы переодеться и собрать вещи на занятия, — отдала распоряжение.
— Мне кажется, это будет неудобно, — Лиля начала мяться.
— Никаких возражений. Я тебя никуда не отпущу на ночь глядя. Еще не хватало, чтобы с тобой что-то случилось. Я себе этого не прощу, — на самом деле не собиралась отпускать девушку, даже если бы мне пришлось по этом поводу с ней поспорить.
— Я вот тоже не могу простить, столько лет пытаюсь, а все никак, — внезапно произнесла она.
С удивлением посмотрела на Лилю.
— Ты сейчас о чем?
Она сцепила руки в замок, стоя передо мной как провинившаяся школьница.
— Я должна была что-то сделать… я хотела… но мне становилось дурно только от одного взгляда…
— Лиль, я тебя не понимаю.
— Я каждый раз смотрю на тебя и мне хочется извиниться, попросить прощения… А я не могу, как будто что-то мешает… хочу все исправить… помочь… но как… и тогда, когда ты в общежитии закричала… я поняла, что что-то случилось… опять что-то случилось, а я тебе не помогла… допустила. И мне опять больно… вот тут в груди… — девушка прижала руки к сердцу, — я так не могу… должна сказать… поговорить… это меня съедает изнутри… многие годы. Я и в академию на эконом пошла, чтобы только с тобой поговорить… а вот уже столько времени прошло, а оно никак не получается… А я хочу… я должна. Мне надо… Я чувствую, что это моя вина, что я ничего не сказала… А надо было… Так было бы правильнее. Но он сказал, чтобы я молчала. А если заговорю, то он меня накажет. А я боялась, что накажет. У него рука тяжелая. Я знаю. Как ударит, так синяки…