— Донна, я думал… — он заметался по комнате, не обращая внимание на свою наготу.
Я же пыталась не подпустить к себе темноту, подкрадывающуюся со всех сторон.
— Нет. Не надо. Не хочу. Не трогайте меня, — воспоминания прорвались через истончившийся барьер прошлого.
— Да не трогаю я тебя, даже пальцем не касаюсь, — как сквозь вату услышала голос Датского.
Вот только я не понимала что он говорит, из последних сил борясь с собственными демонами. Они же кидались со всех сторон, разрывая меня на части.
— Не прикасайтесь ко мне. Я не хочу. Мне противно. Это ужасно, — прошлое слилось с настоящим, заставляя забиться в истерике.
Я кричала и плакала, проклинала мужчину, сотворившего со мной такое, от чего я уже никогда не буду прежней.
— Тихо. Тихо. Донна, подожди, не надо драться. Я не сделаю тебе больно. Я обещаю, — меня силой заставили не двигаться, прижав к кровати. Мне стало трудно дышать. Я чувствовала, что еще немного и начнется приступ. Но именно это ощущение привело меня в себя. Вынудило обратить внимание на окружающую обстановку.
— Мне больно, — простонала, хватая ртом воздух.
— Ой, прости. Прости, — Датский принялся извиняться.
Я обвела мутным взглядом все что меня окружало, пытаясь понять где нахожусь. Оказалось, что все еще в злосчастной комнате, завернутая то ли в махровый плед, то ли в большое полотенце.
— Донна, ты меня слышишь? Ответь, пожалуйста, — в голосе мужчины различила просительные нотки.
Надо же как его пробрало?
— Да слышу я. Слышу. Слезьте с меня. Мне нечем дышать, — простонала.
— Ну, наконец-то хоть какая-то адекватная реакция, — выдохнул Принц Даниилович.
— А ты что ожидал? — внезапно огрызнулась. Меня обуяла какая-то злость на мужчину. — Заявления в полицию об изнасиловании? — последние слова я выплюнула.
— Ах, вот ты как заговорила, — воскликнул он, чуть ли не скрипя зубами.
— Как могу, так и говорю. Слезь с меня, придурок, — перешла на оскорбления.
— Ах, ты, маленькая сучка. Надуть меня решила. Задумала недоброе, а теперь в кусты. Не получится. Будешь знать как обманывать мужчин.
— Не смей на меня кричать. Вот тебе, — звонкая пощечина упала на щеку мужчины.
— Ах, ты, дрянь, — Датский схватил меня за руку, больно вывернув.
Я громко застонала от боли".
Громкий стон все еще стоял в ушах. Я же вглядывалась в темноту, пытаясь понять что со мной. Наконец, сообразила и с облегчением вздохнула. Надо же такому присниться. Жуткий сон. И, главное, что эта чушь совершенно не соответствовала настоящему, случившемуся на самом деле.
Проснулась среди ночи от того, что затекла рука, которую сама же и придавила. Рядом мирно сопел Принц Даниилович по-хозяйски положив руку мне на живот. Какой же все же он милый. Никогда не думала, что мужчина может быть настолько нежен, особенно в первый раз. Если бы он повел себя так, как мне только что приснилось, то я бы не знаю что дальше делала и как дальше жила. Мне просто повезло встретить опытного мужчину, сумевшего достойно провести по пути от девушки к женщине. Вряд ли бы еще кто-то смог столь деликатно и нежно ввести меня в чувственный мир удовольствий.
Говорят, что первый раз бывает больно. И это правда. Такое случается со всеми. Но вот все что происходит потом зависит целиком и полностью от партнера. Если он опытен и понятлив, то сможет достойно завершить начатое. Ведь, запоминаются всегда первые и последние слова, а то что сказано посередине речи не имеет особого значения. Как выяснилось, Датский не только хороший преподаватель конституционного права, но и прекрасный учитель, обладающий чувственностью, сумевший достойно закончить начатое.
Первый опыт он всегда остается в памяти и от того, как он завершится, многое значит. Мой первый раз окончился просто великолепно. Невозможно передать словами тот сонм чувств и ощущений пережитый мною в ласковых руках Датского. Казалось, что он понимает меня лучше, чем я сама, зная наверняка где нужно погладить, а где при приласкать. Хотя, для него на самом деле стало откровением моя нетронутость. И он как и во сне укорил меня, что не предупредила, вот только не злился за это, а, наоборот, сокрушался о том, что сделал все слишком быстро. А по мне так и хорошо, что не знал, а то неизвестно к чему бы это знание привело.
Внутри вновь начало разгораться возбуждение, стоило вспомнить насколько хорошо мне было.
Даже не могла предположить, что во мне скрыта подобная чувственность. Тело, изголодавшееся по ласке за долгие годы борьбы с собственными демонами, требовало компенсации за упущенные годы. И Датский все это давал сторицей, щедро делясь со мной все то имел и о чем знал.