— Аля, пойдем, — "папуЖору" два раза не надо было уговаривать.
По пути, пока выходили из комнаты, мама несколько раз пыталась что-то сказать, но всякий раз закрывала рот, видя мой красноречивый взгляд.
Я услышала щелчок закрывшегося замка.
— Прошу прощения, — произнесла, не глядя на Датского. — Маму иногда заносит. Она, просто, очень сильно меня любит, — принялась оправдывать ее поведение.
Мужчина подошел ко мне, протянул руку, приподнял подбородок.
— У тебя прекрасная мама. Сразу видно в кого ты такая.
— Какая такая? — еле слышно вдохнула, ожидая ответа.
— Удивительная.
Вроде бы обыкновенное слово, а как оно было произнесено. С теплотой. Нежностью. Датский прошелся рукою по лицу, нежно очерчивая овал.
— Мне нужно разобраться с делами, — он с сожалением опустил руку.
— Да, конечно, — только и смогла сказать.
На занятия я все же пошла, хоть и не на следующий день. Все же поддалась на уговоры мамы, Лили и Датского не бросать академию, но трусливо выклянчила несколько дней отдыха для принятия решения, сославшись на необходимость посещения врачей. Маме пришлось сознаться в недавнем приступе, за что получила еще больший нагоняй, чем за другое свое поведение. В итоге получила кучу наставлений и адресов клиник, где я должна сдать анализы и получить консультации у специалистов. Пришлось согласиться с законными требованиями родительницы. Так что мне некогда было особо рефлексировать, приходилось бегать из одного медучереждения в другое. И все на своих двоих. Машину мне так и не отдали. На вопрос когда же я увижу свою красавицу, что Датский, что "папаЖора" отмалчивались или переводили разговор на другие темы. Я подозревала, что мне ее больше не отдадут, чтобы у неизвестного не было возможности мне насолить, еще раз испортив автомобиль.
К академии я приехала в аккурат к звонку на первую пару, надеясь заскочить в аудиторию за миг до преподавателя, чтобы избежать хотя бы части вопросов и осуждающих взглядов. Не знаю какую выгоду хотела получить Лужева от связи с деканом, я не получила ничего кроме зависти и букета других отрицательных эмоций. От их насыщенности вокруг меня мутило. Остро чувствовать чужой негатив было неприятно, если не сказать, что противно.
На третий этаж, где должна была состояться лекция по финансовому праву, которую вел грузный Потап Потапович, бывший военный офицер, самый добрый из всех преподавателей читающих лекции в этом семестре, я поднималась по запасной лестнице. Он единственный из всех, к кому можно было опоздать и не волноваться, что не пустит на занятия. Мужчина всегда делал вид, что ничего предосудительного в опоздании нет, поговаривали, что службу в армии он оставил из-за нежелания следовать четкому распорядку. Хотя, я в этом сомневалась, сам Потап Потапович на лекции являлся всегда вовремя, не позволяя студентам ждать.
Я не желала злоупотреблять его доверием, но жизненные обстоятельства требовали определенного поведения.
Что меня заставило остановиться посредине пролета, я не знаю. Предчувствие не иначе.
— Даня, подожди, — услышала женский голос. Я не поняла кому он принадлежит.
— Что тебе от меня нужно? — а вот Данияра узнала сразу.
Отошла к стене, не желая чтобы меня видели те, кто стоял на лестничной площадке выше.
— Почему ты от меня бегаешь? Все время бегаешь и бегаешь? — начала укорять девушка.
Что она хочет от Климова?
— Я тебе ничего не обещал. Ты помнишь или нет? — судя по голосу, парню не очень то хотелось разговаривать с девушкой.
— Ну, как же так? Нам же с тобой было так хорошо вдвоем. А теперь ты меня избегаешь.
— Я тебя не избегаю. Я еще раз говорю, что между нами ничего нет, чтобы там не возомнила.
— Но ты же стонал, я слышала.
Поморщилась, когда поняла в какой ситуации Данияр мог издавать подобного рода звуки.
— Люди стонут и в кресле стоматолога, но не обязательно на следующий день бегут к нему вновь, — принялся объяснять очевидное парень.
— Ну, как же так. Я думала…
— Не знаю что ты там себе надумала, но между нами ничего нет.
— Это все из-за нее? Да? Это она стоит между нами? — голос девушки срывался. Мне на мгновение стало жутко от злости, выплеснувшейся вовне.
— О чем ты говоришь? — парень защищался как мог. — Ты хорошая, но мы друг другу не подходим, понимаешь? — принялся объяснять очевидные вещи. — Я не могу с тобой встречаться.
— Ну, ничего. Вы еще все пожалеете. Вы еще узнаете обо мне, — ненавистью сочилось каждое слово.
Я отвлеклась от разговора, на миг задумавшись кто же мог находиться рядом с Климовым, и пропустила тот момент, когда разговор прервался. Зато прекрасно различила звук удаляющихся шагов.