Слова стеснение и робость неведомы правой руке Дарта, шустро крадущейся под мою футболку для проведения исследовательских работ. Кожа живота подвергается инопланетной пальпации, умелой и успешной, в то время как рот Темнейшего решает, что неплохо бы вместе с поцелуем забрать весь мой воздух, а для забавы ради прихватить ещё и голос.
Стоит его ладони начать вероломное движение вверх к покорению горных вершин, как мне с трудом удаётся оторваться от губ захватчика и произнести глухое: — Подожди…
C самого начала нашего с Дартом страстного фехтования языками, мое тело и разум перешли в фазу ожесточённой борьбы. Голос Эрика, который я пытаюсь запихнуть в шумоизолятор, оказывается редким видом коварного вируса, хитро меняющим свои хвосты и преобразующим все тёмные комнаты глушилки в радиорубки. И ни одна кнопка по уменьшению звука не срабатывает. Управление подчинено речевому контролю принца… Чем сильнее я пытаюсь постанывать под телом Дарта, тем громче медовый голос обещает трахнуть меня в самых разных позах. Чтоб тебя, Рафикович!
Стараясь не думать о темной лесной тропинке, тянущейся от пупка принца ниже — почему гребанный Экибастуз, я вообще об этом думаю? — я принимаю самое верное решение — при первом удобном случае съездить к другу и убить его несколько раз разными способами за такую редкостную и изощренную подставу! Специально мне всю романтику портит и никак не уберётся из мыслей! Ещё запретить слово «трахаться» в нашем с Эриком лексиконе. Табуировать. За каждое нарушение будет получать штраф! Проклятья самого сочного языка Ники Тумановой!
— Не переживай. — уверяет меня Темнейший, а его рука под майкой пытается прикинутся спящим глупышом.
Не переживать? Голос принца и к нему добрался? Через слюну пересёк границу? Но Даниила столь ничтожные мелочи не волнуют? Или…
— Ты же про шрамы? — уточняет Вейдер и гипнотизирует взглядом.
Шрамы! Точно! Они сегодня совершенно вылетели из головы… Красные революционеры перевели все крупные планы на себя.
— Шрамы… — повторяю за ним и жду.
Ход Темнейшего. Сейчас его ответ — это увлекательная викторина. Что выберет звёздный захватчик? А. Не переживай. Они ничего не изменят в моем к тебе отношении. Б. Мы всегда сможем удалить их лазером. Готов все оплатить. С. Покажешь их наконец?
Но Дарт произносит совсем другое: — Я знаю, что у тебя их нет. — и доказывает мне — зевать около зла нельзя. Рот открывай — муха залетай…
— Чего? — спрашиваю, резко отодвигаясь и убирая потерявшую всякие берега руку Вейдера.
— Не сердись. Мне стало интересно, что за шрамы, как ты их получила… Спросил у матери, а та у твоей тёти Люды. — меняет горизонтальное положение на «сяду с опущенной головой, посыплю голову пеплом и золой».
— А у меня спросить у тебя язык смалодушничал? Всегда к маме обращаешься? — никакого желания продолжать потягушки на кровати нет, отхожу к стене и скрещиваю руки на груди.
— Не хотел задавать тебе некорректных вопросов. — говорит спокойно, но тёмные брови хмуро сдвинуты к переносице.
— То есть привлекать мою тетю — это корректно? Контакты остальных родственников дать? Вдруг ещё какие вопросы возникнут? — как я могла пропустить подвох… надо было понять. Задница-предсказательница ты чего отлыниваешь от должностных своих обязанностей?
И ведь про Музу Доминика ни разу больше не спрашивал…
— Что она ответила? Опровергла и кровью расписалась? Ещё, может, плюнула три раза через плечо?
Губы зла чуть дёргаются в улыбке. Скрывать он ничего не собирается и откровенно «радует» меня новой деталью: — Она прислала твою фотографию в купальнике. Тебе там лет пятнадцать. И ты совершенно очаровательна с мороженным в руке.
Так, второй кандидат на трупирование четко вырисовывается. Тетя Люда, ты зачем в угоду иномирян, свою семью предаёшь, знаешь же мое отношение к телу… Дядя Егор, поможешь мне, копать не женское занятие.
— Иди ко мне. — Дарт пытается притянуть меня к себе и посадить на колени, но ещё немного и сила гнева откроет во мне способности «покалечу одними глазами».
— Тебе лучше уйти. — если он не почувствует колкие снаряды в моем голосе, значит в космосе его обоняние было подвержено сильным повреждениям.
— Ника, я не хотел тебя обидеть. Сейчас понимаю, глупо вышло.
— Глупо? — усмехаюсь. — А, по-моему, очень умно. Предусмотрительно сработано. Хвалю и ещё раз прошу уйти.
— Скажи, что мне сделать?
— Купить слуховой аппарат, чтобы услышать с первой попытки, когда тебя просят покинуть чужую квартиру!
— Хорошо. Успокоишься и поймёшь, что ничего страшного не произошло. — в уверенной чёрной маске отвечает хмурый Дарт.
Когда дверь за ним закрывается, я возвращаюсь в комнату и плюхаюсь на постель. Телефон вибрирует и, поднеся его к глазам, открываю сообщение:
Эрик: Как далеко вы зашли?
Вот какой ты любопытный, Адамян! Не мешался бы в мыслях, все бы нормально прошло.
Со злостью печатаю: «Я кончила три раза!», стираю и набираю заново: «Его голова между моих ног. Ты немного не вовремя…»
Вожу пальцем около "отправить", но в итоге снова стираю и печатаю:
Я: У меня месячные! Он вышел из двери! И я тебя прибью при встрече!» Эрик: Хе-хе.
Ответ меня выбешивает, и я решаю пока что не делиться коварными шпионскими наклонностями Вейдера. С упоением набираю новое сообщение.
Я: Не переживай, мы условились на жаркий секс через пару дней! Где-то в пятницу или четверг жди отчет о количестве моих оргазмов!
Глава 26
Эрик снова ушёл в свои броккольные поля сообщений, и мы практически не общались из-за его вечной занятости. Некая Лейла Фрин, дочка миллиардера Николая Белого, никак не могла без принца датского выбрать себе пару платьев, в которых приличная девушка даже спать бы постеснялась… Ох времена, ох нравы… ох этот странный образ высокой богемы, когда ты весь на измене от мысли не вывалится ли твой баклажан под светом вспышек папарацци, вокруг толпящихся стайкой гиен, жадно желающих поймать востребованный компромат…
Картошка на дорожках сияла, и в сети пестрили бурные обсуждения ее нарядов. А на паре снимков с третьего дня модного показа в чей-то объектив попал и Эрик. Задумчивым серым кардиналом вышагивающий за Лейлой, как скрывающийся член какой-нибудь королевской семьи.
Фря, по словам друга, таскала его с собой для собственного спокойствия.
Ага, ага, спокойствия ради, как же…знаем мы таких прошматровок… Валерьянкой закинулась и вперёд, ступай себе с миром, хитрожопая…
В среду не выдержала и напечатала Эрику про окольные пути смекалки Дарта, и друг прислал лаконичное: «Ничего криминального он не сделал. Лишь интересовался тобой».
Ни одного меткого словца в стиле «козлина инопланетная» или «кот плешивый», «шли его туда, где солнца не видно!» …
Нет, наоборот…практически оправдал действия Энакина.
А Энакин в свою очередь решил прикурить из трубки мира и каждый вечер появлялся с новомодным веником в руках и глазами «а ты меня простила?». Но он как-то незаметно превратился из манящего космическими путешествиями пирата в обычного маменькиного сыночка козы Ирины, плетущего за спиной интриги. И с кем? С моей тётей Людой! Нашёл язык с местным БТР-ом… такая себе едрическая сила…
Но после переписки с принцем, когда Дарт появился с очередным порно-букетом, вот серьезно, цветы не его стихия… Красные революционеры как раз паковали свои чемоданы и перекрывали кран вишневого водопада, может потому я не сразу хлопнула дверью перед пришельцем, а оценивающе посмотрела на выбор богатого, но безвкусного садовника, который он держал в руке.
— Это не мои любимые. — произнесла в меру стервозно и с каплями скучающих холодных нот в голосе. — Неужели тетя Люда не подсказала какие лучше взять?
— Я их выкину, как и вчерашние. Скажи, что мне сделать?
Игра глаза в глаза, он дышит спешно, мое тело чересчур спокойно.
— Удиви меня, — кошечкой улыбнулась я, а Темнейшество неверно считал мои сигналы, так как уже в следующую секунду его губы целовали мои. И так жадно, что я ответила на прикосновение, позволив чужому языку скользнуть по зубам. Но, отстранившись, добавила: