Однако, когда она совсем упала духом, она вспомнила про свое орудие, которым она сломала раму, но дужка осталась внутри на полу, чтобы ее достать, надо было лезть назад в подвал. В подвал Надя не согласилась бы вернуться, даже если бы ее жизни тут угрожала опасность, поэтому Надя отвергла эту идею с ходу и решила пройти вдоль забора.
Однако вскоре она убедилась, что крепкий высокий забор из досок ограждает дом с трех сторон, а спереди кирпичный забор с острозубой металлической решеткой поверху, таким образом выйти с наружу можно только через калитку. Обнаружив это, Надя не стала терять времени, открыла калитку и быстро вышла на улицу, и тут нос к носу столкнулась с Гарибовым, в руке которого была большая сумка. За его спиной стояла машина.
— И куда это ты собралась? — зло спросил Гарибов, после секундного замешательства — он был удивлен, увидев Надю.
Надя не стала пускаться в объяснения, она оттолкнула Гарибова и метнулась по улице. Через секунду что-то тяжелое ударило ее по голове, потом по телу, и на ее глаза опустилась черная пелена.
Глава 29
Воронков пришел вечером и начал шутя выговаривать Наде:
— Ты, что же, Надежда, плохо себя ведешь? Сейчас зашел к врачу, а он мне говорит, что ты не ешь ничего, ни с кем не общаешься. А я ведь тебе уже делал замечание по этому поводу.
— Мне ничего не хочется, — грустно промямлила Надя.
Она была рада приходу Воронкова.
Она уже знала, что произошло. Воронков с самого начала заподозрил Гарибова в том, что он похитил и где-то удерживает Надю. Ну, а когда Гурбанов принес признание Нади, все стало на места — дальше всё было делом техники: служба наружного наблюдения проследила за Гурбановым, и когда он начал стрелять в Надю из пистолета, его взяли.
К счастью ранение оказалось неопасным — пистолет был нештатным и стрелял резиновыми пулями: одна пуля только по касательной задела голову девушки и лишь надрезала кожу, вызвав обильное кровотечение и сотрясение мозга; вторая попала в спину, и третья в руку, оставив огромные синяки. В связи с полученными травмами Надю уложили опять в больницу — на этот раз почти на две недели.
Но всему приходит конец: ранка на голове зажила, повязку сняли, синяки сошли, и завтра Надю должны были выписать. Однако она не имела представления, куда ей теперь идти и что делать. На голове на месте ранки виднелась проплешина. Поэтому она и находилась в подавленном состоянии.
— Ну, ты это брось, Надежда! — погрозил пальцем Воронков. — Я к ней с хорошими новостями, а она хандрит. Ты, вот что, чтобы, когда я завтра утром приеду тебя забирать, ты была в хорошем настроении. Ты же не хочешь огорчить мою маму.
Надя в недоумении посмотрела на него.
Воронков, видя это недоумение, поторопился пояснить:
— Ведь тебе нужна помощь? Нужна! Мне тоже нужна помощь. Так почему же нам друг другу не помочь.
Надю его слова ещё больше удивили.
— Вы шутите, Александр Иванович, надо мной. Чем я могу вам помочь? — в замешательстве проговорила Надя.
— А ты выслушай сначала меня, а потом решишь, сможешь помочь или нет, — предложил Воронков и начал объяснять. — Понимаешь, с некоторых пор передо мной возникла проблема. Что делать с матерью? Хотел забрать к себе. Но она не хочет в квартиру. Привыкла жить в своем доме. Да и нас с женой целый день нет дома. Поэтому и не вижу смысла перевозить ее. А одной ей тяжело уже — старенькая. Я давно подыскивал человека, который мог бы с ней жить и оказывать какие-то мелкие услуги. Вот я и подумал, что мы можем выручить друг друга. Я вчера с мамой поговорил, она согласна. Теперь дело за тобой. Как ты согласна?
Надя радостно замотала головой:
— Конечно, согласна! Я о таком и не могла мечтать. А работы я не боюсь, вы не сомневайтесь. Дома приходилось одной вон с каким большим хозяйством управляться.
— Ну, вот и хорошо, — сказал Воронков. — А потом и с работой вопрос решим. Я уже закинул тут удочку в одном месте, думаю, решим положительно.
Наде показалось неудобным что-то еще спрашивать, но все-таки, помявшись немного, спросила:
— Извините, Александр Иванович, а вы не знаете, а учиться я, хотя бы на вечерний или на заочный, успею поступить?
Воронков кивнул головой.
— Конечно, успеешь! Туда только в августе экзамены будут. Так что время еще есть. Я как понял, ты хочешь на экономиста. Так это недалеко от маминого дома. В политехнический можно.
Затем Воронков сказал, что заедет за Надей на следующий день, как только ее выпишут. Заодно пообещал и привезти ее вещи.