Протянув отвоёванные листы, я положилась на чудо. Чуда не произошло. Нам достался черновик письма с заказом для монастыря на пять дюжин восковых свечей и дотошное описание родов у кошки.
– Не верю, что это всё! А Варлог сумеет прочесть дневник, как думаешь?
– Не могу знать.
Волосы на голове зашевелились от неутешительных перспектив: если он откопает там информацию про Кольцо…
– Постой, сохранилось ещё кое-что.
Охотник пошарил под одеялом и извлёк несколько потрёпанных листов.
– Я отложил те, что показались занимательными. Но ни в них, ни в похищенных не встречал упоминания о Кольце.
Занимательными ему показались: рецепт орехового пирога «Альпийская долина», виды компрессов при ножевых ранах и детский стишок.
– Ладно, рецепт и компрессы я ещё могу понять, но чем тебя привлёк поэтический опус?
– Он… чудной. В остальном тетрадь повествует о каждодневных надобностях и происшествиях, но этому, – Касинель постучал пальцем по листу, – здесь не место. К нему нет ни пояснения, ни ответа – не просто складные строки, но загадка.
Я снова вчиталась в набросанный Охотником перевод и поняла, что он прав.
– Уверен, что про Кольцо нигде не было?
Он кивнул.
Тогда ситуация не безнадёжна. В этом есть своя логика: Имельда, будучи столь предусмотрительной во всём остальном, едва ли стала бы прямым текстом указывать, где найти свою драгоценность. А очередная загадка вполне в её духе. Оставалось одно «но».
– Есть предположения, что означают строки?
– Ни единого.
– Вот и у меня…
Глава 10
Стрелка будильника приближалась к половине шестого утра. Совесть поёжилась, но ждать было некогда. Я вздохнула, разблокировала сотовый и нажала быстрый вызов. После десятого гудка на линии щёлкнуло, и в трубке громко зевнули.
– Прости, Нетта, но это срочно!
– Прощу, – сонно мурлыкнула она, – если рост у твоей причины не меньше шести футов, а глаза такие же бескрайние, как мой недосып.
Я оценивающе покосилась на Охотника. Чёткая мускулатура под натянутой до предела футболкой, чуть встрёпанные пепельные волосы, решительное лицо и на контрасте – трогательный щенячий взгляд потерявшегося во времени человека, появлявшийся в минуты задумчивости.
– Останешься довольна.
Очередной зевок в трубке больше напоминал облизывание.
– Дай мне час.
– Спасибо, и ещё: пусть Чезаре захватит пару футболок посвободнее, шорты и что-нибудь из обуви, лучше открытой, типа сандалий.
– Ого! – оживилась она. – Вот это уже по-настоящему интересно!
– Все подробности при встрече. – Я отвернулась, прикрыла трубку сбоку и, стыдясь собственного коварства, шепнула: – Кстати, спала я сегодня не одна.
– Дай мне полчаса.
– И снова целовалась.
– Жди.
В трубке отсоединились.
Совещание состоялось пятнадцать минут спустя в саду за домом под треск газонокосилки соседа. В кои-то веки от неё была польза: мы могли не опасаться, что кто-то подслушает.
Подруга вела себя на редкость смирно: придерживала крепкие выражения, не отпускала двусмысленных намёков и лишь время от времени бросала на Касинеля благоговейные взгляды. Вот Чезаре пребывал в необычайном возбуждении, причиной которого послужил Феникс: конь с восходом солнца остался невидимым, из чего следовало, что проявлялся он исключительно в лунном свете.
– Нетта, глянь! – повторял парень, подсовывая ему очередную морковку и восторженно наблюдая, как она с хрупаньем исчезает с ладони.
– Вижу, – сдержанно отозвалась Нетта, – скоро конь мсье Касинеля лопнет, ты ему уже пол-огорода госпожи Финварра скормил. Иди-ка лучше сюда. Простите его, мсье Касинель, Чезаре порой забывает о манерах.
Похоже, Нетте просто нравилось, как звучит «мсье». Объективных причин называть так Каса не было. Но он не возражал, а я и подавно.
– Ценю ваше беспокойство, Лунетта, однако Феникс прожорлив настолько, что не хватит всех здешних огородов. – Охотник поднял её кисть и коснулся губами костяшек. – Счастлив свести знакомство с вами обоими.
Подруга хихикнула, и щёки вдруг порозовели – зрелище, которого я не видела с шестого класса, когда мать заставила её надеть на дискотеку гамаши из-за резкого понижения температуры.
– Я уже говорила, вы можете называть меня «Нетта».
– И совершать преступление, сокращая столь прелестное имя?
Касинель улыбнулся, сверкнув обворожительными ямочками, отошёл к Чезаре, и они принялись бурно обсуждать что-то связанное с содержанием лошадей, сортами пива и политикой, а Нетта оттащила меня за локоть в сторону и придвинулась вплотную, так что от выпущенной возле виска прядки, которую она сегодня выкрасила сиреневой тушью, повеяло лавандой.