Я промолчала, поскольку во время рассказа ни словом не обмолвилась об ужасающей гнусности Варлога – похищении кота. Вызволить его сейчас всё равно не выйдет, поэтому не хотелось зря расстраивать Нетту. Она и раньше упоминала о привычке Бальтазара исчезать на несколько дней, а то и недель, а потом возвращаться как ни в чём не бывало, и я понадеялась, что нынешнее его отсутствие подруга припишет той же причине. Расчёт оправдался, но мне всё равно было неприятно что-то утаивать от неё.
Полученный от одного из волонтёров буклет с картой помог нам быстро найти общие столы. Оставив бабушкины угощения на почётном месте между соседскими запеканками, капкейками и сардинами в кляре и не забыв аккуратно расставить карточки, мы задвинули корзину вниз и тронулись в центр плато – к главной цели.
Дорога до неё превратилась в настоящий квест. Прокладывая путь среди тел, я заметила возле тира констебля Куинси, одетого как для воскресного похода в церковь: болтающаяся на худом теле, но тщательно отутюженная рубашка, брюки со стрелками и по-ученически разделённые на пробор волосы. Заткнув пальцами уши, он с восторгом наблюдал, как его спутница безошибочно разносит тарелки из короткоствольного спортивного кольта. Я не сразу узнала в ней Ариэль Хук: дочь библиотекарши облачилась в жёлтый сарафан в лиловый цветочек, открывающий массивные плечи и квадратные коленки, а извечный хвостик сменила на две легкомысленные косички. Она выиграла для Куинси большого голубого слона.
Тут и там замелькали менгиры не из числа «братьев». Каждый, как обычно, обнесли заградительной лентой, что, однако, не мешало туристам использовать их в качестве подставок для кофе и площадок для экстремального селфи.
А потом кто-то из полицейских заметил Чезаре и Каса, и стражи правопорядка чуть ли не кордоном выстроились, расчищая нам путь. И привлекая ненужное внимание. Поэтому вскоре мы от них отделались.
Оставалось преодолеть последний ряд палаток, когда стоявший неподалёку и рассеянно слушавший господина Улафа мужчина в рубашке-поло и классических светлых брюках повернул голову и заметил меня.
– Финварра! Погоди-ка минутку, мне нужно с тобой поговорить.
От удивления я приросла к месту: мэр Санкёр впервые обращался именно ко мне, а не к бабушке. Он приближался с таким решительным лицом, что в голову закралось подозрение: уж не касается ли тема будущей беседы кое-кого на букву «Р». Не могла же Регина через него велеть мне держаться подальше от Ария… Или могла?
– Хорошо, что ты здесь, Виски, – сообщил он, остановившись напротив и кивком поприветствовав таких же удивлённых Нетту и Чезаре.
– Здравствуйте, господин мэр.
Что-то тёплое коснулось моей груди, словно нагретая железная пуговица.
– Твоя бабушка тоже пришла? – Он завертел головой.
– Нет, бабуля, как обычно, осталась дома. Вам она нужна? Могу позвонить. – Я потянулась за сотовым, но он сделал упреждающий жест.
– Нет, хотел поговорить именно с тобой.
– Хорошо. – Я убрала руку, озадаченная ещё больше, и, поскольку время поджимало, поторопила его: – Так что вы хотели сказать?
– Да, хотел… хотел сказать… – Мэр нахмурился, потом неуверенно поморгал. – Хотел сказать, что не помню, выключил ли плиту перед уходом. – Он растерянно умолк. – Пожалуй, мне стоит вернуться домой и проверить.
Нетта и Чезаре вытаращились, но я всё же сумела выдавить:
– Э-э… отличная мысль, сэр!
Мэр Санкёр задумчиво кивнул, развернулся и исчез в толпе.
– Думал, у него целый полк кухарок – по одной на каждый день недели и оттенок настроения, – заметил Чезаре, вновь обретая дар речи.
– Теперь буду представлять мэра порхающим по кухне в розовом фартуке и пекущим для Регины блинчики, – поёжилась Нетта. – Бр-р! Дайте мне это развидеть.
Касинель и Адам уже скрылись из поля зрения, поэтому мы возобновили путь, прибавив шаг. Внезапно из толпы вынырнула Цирцея и взволнованно замахала, чуть не подпрыгивая на месте.
– Виски! Виски, подожди!
С неодобрением покосившись на путавшееся под ногами семейство из Китая, которое щёлкало всё вокруг, включая её недовольное лицо, она почти бегом присоединилась к нам.
– У меня к тебе срочное, совершенно безотлагательное дело! – сообщила библиотекарша, обмахиваясь ладонью и немного запыхавшись.
Цирцея Хук с бусинами пота на лбу и слегка смазанным контуром губ являла собой зрелище не менее сюрреалистичное, чем мэр Санкёр, пекущий блинчики в розовом фартуке. Но поздоровалась я вежливо.
– Если не возражаешь, это сугубо личный вопрос. – Она выразительно посмотрела на Нетту с Чезаре и отвела меня в узкий проход между палатками, где валялись жестянки из-под колы вперемежку с кожурками и мятыми салфетками и пахло сыростью. Положила ладони мне на плечи и, наклонившись вперёд, заглянула в глаза: