– Никаких репортёров, – отрезал мэр. – Я уже говорил: до конца недели, пока кольцо находится в доме, не желаю здесь посторонних, это слишком большой риск. Пусть свяжутся с Эльзой. Если она сочтёт нужным, то даст им интервью по скайпу.
– Да, господин мэр, я так им и сказала.
– Ещё что-нибудь?
– Нет, только это.
– Тогда ступай, Клара.
Каблуки простучали к двери под приглушённое кошачье шипение. Ещё какое-то время после ухода служанки стояла тишина – я прямо-таки видела, как мэр ощупывает внимательным взглядом зал, и молилась, чтобы он не заметил отогнутый край вентиляционной решётки на уровне пола, – а потом половицы скрипнули, свет погас, и щелчок двери возвестил, что комната снова опустела.
Глава 24
Обратный путь прошёл как во сне. Я пыталась уложить в голове всё, что сегодня узнала: Имельда – предок Нетты, а вовсе не мой, а Кольцо, которое мы все последние дни, сбившись с ног, искали, похоже, преспокойно лежит под кодовым замком в коллекционном зале мэра. И вот здесь сразу возникает множество вопросов: как и когда оно к нему попало? В курсе ли отец Регины свойств Кольца и причины, по которой Варлог за ним охотится? Как женщина, жившая шесть веков назад, могла знать, где Кольцо будет находиться в наше время, и привести нас к нему? Она сама отдала его на хранение предкам мэра? И наконец, замешан ли здесь как-то городской Совет?
Одно не вызывало сомнений: господин Санкёр прекрасно осознаёт ценность реликвии, в чём только что и признался. Но больше всего меня заботило, как он планирует ею распорядиться. Сам сказал, что Кольцо останется в доме лишь до конца недели, значит… собирается отдать Варлогу? Они заодно? Или хочет стребовать с принца что-то взамен? Или, наоборот, спрятать от него…
В общем, чувствовала я себя, как в том анекдоте про свет в конце тоннеля и мчащийся навстречу поезд: Кольцо наконец нашлось, только хранится оно в суперохраняемом зале под кодовым замком за пуленепробиваемым стеклом у возможного врага. А бал уже завтра…
– А нельзя просто попросить Кольцо на один день у господина мэра? – наивно спросил Адам.
– Можно. Но опасно. И с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента безнадёжно.
Он сник, задумавшись, и молчал до конца пути, где нас, к великой моей радости, ждал открытый выход.
По ощущениям плутание под землёй заняло весь остаток дня, но на деле минуло меньше часа. Наше осторожное возвращение из-за ширмы прошло незамеченным – остальным было не до нас: место проведения конкурса теперь больше напоминало поле после битвы. Часы лежали на боку, истекая струйками песка, всюду валялись осколки вперемежку с едой разной степени готовности, смятые салфетки и прочий мусор. Разодранная в клочья скатерть трепетала неровными краями на ветру, объективы нескольких камер покрылись сеточками трещин. Одна из участниц выбирала из волос спагетти и зонтики для украшения коктейлей, другая стряхивала с футболки рыбью чешую, а подвергшийся нападению Горгонзолы мужчина сидел с печальным видом и подбитым глазом, пока ему забинтовывали руку. Самой активистки нигде не было видно.
Организаторы усердно прибирали погром при поддержке менее пострадавших и успевших прийти в себя конкурсантов.
– Вы пропустили всё веселье! – шагнула нам навстречу Нетта. Она уже успокоилась, но лицо оставалось непривычно бледным, а губы – сжатыми в полоску, что вкупе с чёрными разводами под глазами составляло удручающую картину. И фальшиво-бодрый тон ситуацию не исправлял. – Зато успели к подведению результатов.
– Так конкурс не аннулировали? – изумилась я.
– Шутишь? Всего-то несколько вывихов, пара испорченных шмоток и нервный срыв у участницы. Говорят, в восемьдеят седьмом одному конкурсанту откусили ухо, а у другого пришлось извлекать из организма ложку.
Я невольно покосилась на своё бывшее рабочее место. Мой кулинарный шедевр тоже оказался в числе жертв. Пюре выплеснулось картофельным озером на стол и в настоящий момент величественно стекало с края сырными соплями. Вид у него был ещё менее аппетитный, чем час назад.
– Это я столкнула, – шепнула подруга, подмигнув. – Не благодари.
Я всё равно поблагодарила.
Тут ведущий конкурса постучал по микрофону, требуя внимания, и воздух прошил резкий звук, как при настройке оборудования. Присутствующие, включая меня, поморщились.
– Ладно, вы здесь, в общем, развлекайтесь, а мне пора, – прощебетала Нетта и, прежде чем кто-то из нас сообразил остановить её, уже раздвигала локтями зрителей.