Подруга встала рядом и принялась массировать мне плечи.
– Ты же знаешь Мирабэль: уболтает кого угодно, а Кас слишком джентльмен, чтобы перебить даму.
Я нахмурилась:
– Нет, не мог он настолько забыть о времени.
– Тогда позвони Кранахам и всё выясни, – предложила она. – Чего догадки строить.
Так я и сделала. Мирабэль сняла трубку почти сразу. После короткого обмена любезностями я справилась о главном и, слушая ответ, чувствовала, как холодеют внутренности. Поблагодарив её, нажала «отбой» и осела на диван.
– Он пробыл у неё всего минут десять и откланялся. Сказал, что опаздывает на встречу.
– То есть это было…
– Около двух с половиной часов назад, – докончила я непослушными губами. – И за это время могло произойти что угодно…
– Так, спокойно. Кас – взрослый мальчик и умеет за себя постоять. А спрятаться в нашем городе – тот ещё квест. Кто-то наверняка его видел. Найдём мы твоего Охотника, не волнуйся.
Она принялась задувать свечи, и я присоединилась.
– Ты же не думаешь, что принц мог до него добраться?
Наши глаза встретились над огоньком, к которому мы одновременно наклонились. Лицо Нетты было необычно серьёзным, тени придали чертам резкость.
– Скоро выясним, – коротко бросила она и задула свечу.
Пока я гасила ароматические палочки, она отлучилась на кухню и, вернувшись, провозгласила:
– Всё, теперь готова идти!
Я подняла голову и удивлённо разогнулась. Её рот покрывал толстый слой какой-то светло-коричневой в крапинку дряни, так что при разговоре губы шлёпали. Выглядело так же непривлекательно, как при описании.
– Что это?
– Горчица, – пояснила Нетта, промакивая уголок рта мизинцем, – бонусом для принца. Классической дома не нашлось, только с зёрнами, но так даже лучше. А если Варлога и это не остановит, то первым слоем я нанесла сок алоэ. – Она злорадно усмехнулась и тут же поморщилась от горечи, самоотверженно добавив: – Только Чезаре позволено меня целовать!
В этот момент мой телефон завибрировал.
– Бабуля, – сообщила я, – придётся снять. Алло, да, ба? Я сейчас у Нетты и немного занята. Давай перезвоню позже…
Подруга сделала подгоняющий жест, но я вскинула палец.
– Да… да… поняла. Да, сейчас буду…
Я отсоединилась и медленно опустила трубку, отяжелевшую вдруг на целую тонну.
– Ну ты чего, никак не могла отделаться? Ещё будет время разыгрывать внучку года, а сейчас нужно Каса искать.
– Не нужно, – тускло сообщила я, – он у нас дома.
Подруга непонимающе заморгала.
– А ещё бабуля назвала его Охотником…
Домой я шагала на автопилоте, внутри переворачивалось от нехороших предчувствий. Что бабуля успела из него вытянуть? Интуиция подсказывала: всё. Но надежда на то и надежда, чтобы не слушать интуицию.
Возле калитки мы с Неттой не сговариваясь сбавили шаг и посмотрели на окна первого этажа. Из-за задёрнутых занавесок пробивался свет, но не доносилось ни звука. Коротко выдохнув, подруга толкнула дверцу:
– Перед лицом неизбежности лучше поскорее с этим покончить.
Но первой пропустила всё же меня.
Дорожка к дому напомнила движущуюся в обратную сторону ленту эскалатора: венок паслёна на двери виделся словно бы через узкую подзорную трубу и, сколько я ни шла, не становился ближе, а шаги, казалось, грохотали на всю улицу. Нетта нервно тёрла ладони о джинсы.
В доме царила напряжённая тишина, но открытая дверь в гостиную недвусмысленно намекала, что нас там ждут.
Бабуля сидела в кресле, положив ладони на колени, с очень прямой спиной и поджатыми губами. Когда мы вошли, подняла глаза, и её рот из полоски превратился в нитку. Что ж, могло быть и хуже. Мой взгляд быстро перебежал на Касинеля. Было дико странно видеть его в нашей гостиной, на стареньком продавленном диване с накидкой-чехлом из жёлтого ситца. Словно я попала в один из тех снов, где кинозвезда вдруг оказывается твоей соседкой по парте, и вы запросто треплетесь о предстоящем тесте по математике, достоинствах огуречного лосьона от прыщей и глупом галстуке Эмоса Страйка.
Охотник сидел, обхватив голову руками и невидяще уставившись перед собой. На наш приход никак не отреагировал. На столике между креслом и диваном стоял сервиз с очевидными следами чаепития.
– Что ты наделала, бабуля! – воскликнула я, кинувшись к Касинелю, и опустилась перед ним на корточки.
– Что я наделала?! – возмутилась она, и её спина каким-то невероятным образом стала ещё прямее. – Позволю себе заметить, что не я тревожила сон тех, кто не должен был быть разбужен, водила за нос целый город, устроила цирк в полицейском управлении и, наконец, бессовестно врала своей бабуле! – Судя по всему, последний грех расценивался как наитягчайший. – Я, конечно, не слепа, но мне и в голову не приходили масштабы!