…
несколько дней спустя
Айлу
Едва не плюясь от негодования и изредка вздыхая от усталости, я брела по лесу, волоча за собой две огромные, собственноручно сплетёные корзины. Одна из них уже была доверху набита малиной, другая — грибами, а дополнял их прикреплённый к поясу тканевый мешок с целебными травами.Король объявил всеобщий праздник в честь продления мирного договора и уехал с гостями-рахеррийцами в пригородные леса на охоту, а меня «заботливые» хозяева направили туда же после изнурительного дня со множеством выступлений, ибо самый сезон для собирательства. Все мои возражения прерывались привычной угрозой оставить на несколько дней без еды. И хотя я давно уже освоила нехитрую науку добывания пропитания незаконным способом, подчинилась. Хозяев лучше не злить: изобьют нещадно, и сбежать от них не получится — из любой дыры достанут (проверено, и не раз).И вот я, сетуя на судьбинушку, не первый час плетусь по лесу одна-одинешенька, молясь о том, чтобы не наткнуться на лиходеев и лениво размышляя о своей паршивой жизни.Дочь нищей циркачки, я родилась и росла без отца в балаганчике, с которым выступала моя мама. Когда мне было пять, она умерла от чахотки, разошедшейся после войны, но меня выгонять не стали, оставили в качестве общей прислужницы и сделали акробаткой. Я привыкла к самой черной работе, к самой грязной жизни, к самым трудным дням в вечной дороге, но девять лет назад, когда мне было шесть, случилось нечто совсем неожиданное: у меня открылся магический дар. Точнее, сразу два: целительство и иллюзии.Тут следует пояснить вот что: маги — явление достаточно редкое, но маги-женщины вообще как снег в середине лета. То есть не встречаются почти никогда. А если уж случилось такое, дар женщины мизерный. И всё же за женщинами-магами ведётся постоянная охота, потому что сын-первенец от одарённой гарантированно рождается магом. Поэтому я, раскрыв свой дар, могла бы уже быть помолвлена с каким-нибудь аристократом, если бы не одно «но»: охотники за живым товаром. Еще до того как Рахеррийская империя нас завоевала, эти гады разъезжали по стране, находя женщин-магов и уводя их в рабство. Местные власти даже глазом моргнуть не успевали. С тех пор магички живут в страхе, скрывая свой дар, и я в том числе. О даре иллюзиониста знает только труппа в балагане (остальные думают, что мы мы закупаем одноразовые артефакты у какого-нибудь мага в своих скитаниях), а о даре целителя — только мой учитель. Разумеется, оба дара слабые, едва обнаружимые на ауре, что мне только на руку, и оба весьма полезны.Помимо этого, была у меня ещё одна странность — ненормальная для нищей, вечно голодной воровки тяга к знаниям. Началась она с собирания уличных частушек и похабных рифмованных шуточек для выступлений, продолжилась тем, что со зрителей, не способных заплатить, я собирала истории, стихи и сказки. Так познакомилась однажды со своим учителем.Школ в нашей стране мало, и в них не берут девочек, тем более нищих сирот — табу. Однако учитель, умиляясь моей настырности, пообещал научить меня многому. Вот уже восемь лет под покровом ночи я прихожу в его скромный дом, и час, а то и два, он тратит на моё просвещение и снабжает книгами из личной и школьной коллекции. В дарованных знаниях я нахожу свет и смысл жизни, потерявшейся во тьме, и каждый день благодарю небо за возможность их получить. Этим вечером я тоже уже должна была быть у учителя, но нет, вынуждена ползать по лесу. Тоска.Внезапно оглушивший рев и лязг происходящего где-то неподалеку сражения заставил меня выронить корзины. Подхватив их вновь, не совсем осознавая своих действий, я побежала на звук. Бежать пришлось на удивление долго, но, я, бесшумно прыгнув в густые заросли малинника, задавила вскрик, только прикусив ладонь почти до крови: на поляне развернулась настоящая бойня, причём неравная. Десятки трупов заливали кровью траву, невыносимо воняло жженой плотью. Оно и неудивительно: трое мужчин, перемещаясь со скоростью мысли, бросались ослепительными боевыми пульсарами, пытаясь подобраться к четвёртому — стихийнику-огневику, который в одной руке держал меч, а в другой — огненную плеть поразительной мощи. И тем, и другим маг пользовался мастерски: плеть поглощала пульсары, обжигала и затрудняла дыхание нападающих, а меч, отбивая удары, то и дело дотягивался до врагов.Я пребывала в неописуемом ужасе, и всё же привычка подмечать все важные детали никуда не делась: в нападающих, носящих черные одежды и маски, моментально узнала членов известного во многих странах Братства Черной Лилии — наемников, среди которых многие были магами. Они считались чуть ли не самой смертью во плоти. Тем не менее, заметила, что трупы, усеявшие поляну, — те же наемники, за исключением четырёх, одетых в обычные охотничьи костюмы. Неужели примерно пятеро отбили атаку двух десятков лучших убийц континента, и один защищавшийся еще остался жив? Впрочем, судя по виду несчастного, таки ненадолго: из плеча его красноречиво торчала стрела, на боку красовалась огромная рана — магический ожог, по вискам стекала кровь, значит, и в голову ранен.«Как он вообще держится на ногах и удерживает столь сильное заклинание в таком состоянии?» — то ли восхитилась, то ли изумилась я, и всё-таки тихонечко ахнула, когда маг, резко развернувшись, вспорол живот одному из нападавших, а сама я в этот момент узнала в стихийнике щедрого рахеррийица, который несколько дней назад вот так запросто подарил мне целый мешочек с золотом, который благополучно удалось припрятать от бдительных глаз хозяев.Мысленно грязно выругавшись и проклиная на чём свет стоит свойственную всем целителям сердобольность, которую мне с переменным успехом пытался привить учитель, я достала из-за пояса крошечный артефакт собственного производства и со всей силы сдавила его в руках, сосредоточившись на двух оставшихся наемниках.Изобретенное мною средство защиты было простым, как палка: иллюзорная вспышка, ослепляющая и дезориентирующая нападающих, позволяющая вовремя дать дёру (именно это я делала лучше всего всего). Наемники замедлились всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы огненная плеть снесла им головы. Меня от такого зрелища смачно вывернуло наизнанку, а стихийник рухнул как подкошенный.И вот что теперь делать?..«Если уж начала — доведи до конца, — вспомнила народную мудрость, — К тому же, там наверняка найдется, чем поживиться».Преисполнившись благими и не очень намерениями, я, покашливая от легкого дыма, вышла из кустов и шагнула к поверженному стихийнику, внимательно оглядываясь на предмет явных признаков постороннего движения — их не было. Интересующий меня маг на вид мало чем отличался от разбросанных вокруг трупов, хотя всё ещё неровно дышал, потеряв сознание.Прощупав пульс, принялась за дело. Угробила почти весь резерв, залечивая самую серьезную рану, ту, что на голове, а остатки — на магический ожог. Перед глазами поползли пятна, так что рану, нанесенную стрелой, оставалось только перевязать.Когда резко выдернула стрелу, маг тихо взвыл от боли и ненадолго очнулся, невидяще уставившись на спасительницу.— Не ной, — деловито ответила я, вытащив из-за пояса марлевый бинт, какой всегда с собой носила.— Продержался же с такими ранами до последнего, вот и ещё потерпишь. И не вздумай помирать, я на тебя весь резерв потратила.Маг то ли потерял дар речи от такого заявления, то ли просто пока не мог говорить, но перевязку я выполнила в полном молчании. Вскоре маг снова потерял сознание. Критически осмотрев пациента, выдала вердикт «жить будешь», и хотела было приняться за осмотр трупов на предмет всяких ценностей, как ощутила тяжёлый удар по затылку