ый оттенок, а черные волосы стали густыми, длинными и здоровыми. Огромные обсидианово-черные глаза, обрамленные длинными ресницами, обычно горели огоньками и белыми бликами, но ныне потухли и казались совершенно пустыми. Девушка казалась практически полумертвой в равнодушии ко всему, но это было обманчивое ощущение: на самом деле в ней клокотала едва сдерживаемая злость и терзало желание врезать кулаком по лицу засмотревшегося на нее купца так, как учили в "королевстве нищих" на самом дне городов. А после сбежать, сверкая пятками - пусть и в прошлую крысиную жизнь, да хоть в хороший бордель, лишь бы не стоять больше на этом рынке, глядя в жуткую пропасть беспомощности и неизвестности.- Сколько хочешь за этих трёх? - указав на нее и ещё двух девушек, решился покупатель.Поторговавшись немного за магичку, то есть Лейлу, этот рослый, небедно одетый, но неприятный на вид мужчина купил их и, до боли крепко связав запястья в одну веревочную "цепь", повел куда-то через весь рынок. Практически не осознавая своих действий, Лейла ловко ослабила веревку на своих руках достаточно, чтобы при необходимости быстро освободиться от нее, и, недовольно поглядывая на антимагические браслеты, дабы не стонать от усталости и жажды, как невольные попутчицы, с интересом оглядывалась по сторонам, отмечая знакомое и незнакомое. Удивительно, но факт: Рахеррийская империя, по крайней мере Эверн, нравились ей больше родного Амаранта, поскольку чище, богаче, ярче. Климат - не хуже, а природа - более насыщенная. Здесь сочеталось множество культур, сюда стекались маги, художники, поэты, ученые, торговцы и путешественники со всего мира. Но строгая иерархия, абсолютный до жестокости патриархат, совершенно неравное разделение сил и рабство омрачали картину.И снова всё, что у нее осталось - она сама, призрачная надежда на покой и тетрадь, тщательно спрятанная под юбкой платья. Новый хозяин довольно жмурился, потряхивая еще полными монет мешочками, ничего не замечая вокруг, а прохожие совсем не обращали на них внимания. Жизнь вокруг пестрела, кипела и бурлила, захватывая дух, пробуждая зависть. Ей тоже хотелось жить так: выбирать что по душе, шутить со знакомыми, обсуждая местную знать и всякие новости... быть там и с теми, с кем самой захочется...Внезапно от размышлений её отвлекла тощая фигурка маленького босого мальчика, юркнувшего к новому хозяину Лейлы и протянувшего тоненькую, как веточка, черную от загара ручку к его золоту, пока тот зазевался. Мальчик выглядел так знакомо бедно, так болезненно блестели его голодные глаза, что девушку сразила острая жалость и чувство бездольной общности с ребенком. Она решила не подавать и виду, что заметила его, вот только в последний момент заметил сам хозяин и успел схватиться за ускользающий мешочек, взревев при этом так дико, как будто ему палец отрезали. Мешочек порвался, разбрасывая монеты, от неожиданности мужчина неловко уронил и другие, что привело его в ещё большую ярость. - Поганое ворье! - схватив мальчика за лохмотья, замахнулся, чтобы ударить его огромным кулаком, но Лейла неожиданно для себя же перехватила его руку.- Не трогайте его! От такой выходки хозяин, казалось, совсем озверел: - Учить меня будешь, рабыня?! Знай свое место! А таких бесов, как этот, перевешать надо! - оттолкнув ее и снова замахнувшись, он ожидал чего угодно, только не того, что девушка вдруг профессионально вывернет ему ту руку, которой он держал мальчика, дав тем самым ему возможность убежать. Увидев это, хозяин буквально осатанел, и, не обращая внимания на собравшуюся вокруг них толпу, с красным от гнева лицом выхватил из-за пояса кинжал. Лейла в ужасе округлила глаза, понимая, что не успевает убежать, как вдруг от толпы отделились двое мужчин, один из которых скрутил нападающего, а второй, наблюдая за этим, сложил руки за спину в небрежно-уверенном жесте, свойственном людям, наделенным властью, и негромко, но уверенно заговорил: - Надеюсь, вы понимаете, что убийство, пусть даже рабов, недопустимо на улицах города?- Она чуть не сломала мне руку и помогла вору сбежать! - выплюнул тот. - Я купил ее и могу делать с ней что хочу!Тот, что говорил с хозяином Лейлы, многозначительно вздохнул и, кивнув помощнику, чтобы отпустил его, поинтересовался:- Сколько ты отдал за этих девушек?- Зачем тебе? - вскинулся тот. - Они не продаются.- Я дам вдвое больше. А мертвыми они не принесли бы тебе никакой выгоды.Лейла, уже не надеясь на лучшее, думала, что тот откажется, однако он жадно сверкнул глазами и назвал цену, действительно вдвое превышавшую ту, что он за них отдал. - Анзор, пусть кто-нибудь из стражи отведет их в гарем. Вели, чтоб о них позаботились. - скользнув по ней взглядом, велел второму купивший. На долю секунды поймав этот взгляд, Лейла замерла в каком-то застывшем оцепенении, разглядывая удивительно солнечные карие глаза, широкие плечи и приятные, даже красивые черты лица,не веря, что какой-то прохожий, несмотря на простую одежду явно обличенный властью, только что действительно ее спас. Это немного не укладывалось в ее картину мира. Кроме того, он почему-то казался очень знакомым, хотя она пока никак не могла вспомнить, где именно его видела."Зато в сказках так и должно быть! - подключилось к мыслям мечтательное воображение. - Интересно, и кто же он? По всем законам сказки, должен быть принц или рыцарь... тьфу ты!" - даже слегка помотала головой, дабы угомониться.Сердце почему-то стучало как бешеное - то ли от радости, что осталась жива, то ли в страхе перед грядущими переменами. В любом случае, пока ей оставалось только одно: с двумя другими еще более рассеянными девушками молча следовать за провожатым.