К сожалению, несмотря на общие интересы, женщины отказались подчиниться командованию армии Агора. Они сказали, что привыкли жить изолированно и не хотят подчиняться кому-нибудь извне. Но, впрочем, уже и так доказали свою благонамеренность.
Помпф, к которому Смарен была приглашена для официального знакомства, на протяжении всей беседы не переставал хихикать и все время угощал ее сладостями и фруктами. А женщина грозно хмурила брови, а иногда хваталась за меч.
Наконец, рыцари, которые какое-то время присутствовали при встрече, удалились.
Было далеко заполночь, когда баронет пихнул принца.
– Слушай, о звезда моего сердца! Ты разве не страдаешь любопытством?
Взбешенный принц вскочил.
– Вы, недоделанный баронет, не понимаете, что уже ночь? Мое терпение не бесконечно.
Дарт, не очень испугавшись, хлопнул принца по плечу.
– Высочество, мы с вами молодые люди, и назавтра у нас ничего важного не планируется. Что нам несколько бессонных часов? Вам не хотелось бы знать, чем занимается сейчас наш барон?
Принц мгновенно успокоился и спросил:
– Ты предполагаешь, что он предатель?
Баронет как-то странно ухмыльнулся:
– Может, проверим?
Они быстро собрались и двинулись в сторону палатки главнокомандующего. Их знали в лицо, и никто не задерживал. Охрана Помпфа стояла в некотором отдалении, поэтому рыцари без труда обошли палатку и встали с задней стороны.
– И что теперь будем делать?
Не отвечая, Дарт достал нож и, стараясь действовать как можно тише, начал резать ткань. А когда через прорез брызнул свет, прильнул глазом.
– Высочество! Мои последние сомнения в том, что барон – умный человек, развеялись. Пойдемте, это зрелище не для ваших целомудренных глаз.
Баронет отошел, а принц, поколебавшись, приник к отверстию. Голый барон и Смарен бурно занимались любовью.
– А барон, оказывается, живчик.
Дарт хохотнул в кулак.
– Зато теперь я уверен, что союз с «девками» будет достигнут.
Утром Помпф торжественно объявил, что, поскольку участие женщин в регулярных войсках Агора не принято, «девки» формально не могут к ним присоединиться. Но не существовало и никакого запрещающего вердикта, поэтому те остаются в резерве и принимают участие в боевых действиях тогда, когда посчитают, что нужна помощь, или если армия обратится с просьбой о такой помощи.
Появление «девок» улучшило положение войск Агора, хотя они продолжали проигрывать.
Небезынтересной была реакция махчетов на появление новых противников.
Как-то бадилира срочно вызвали, дабы что-то показать. В палатке лежали два свежих тела агорийских воинов, убитых стрелами.
Хонк пожал плечами, не понимая, чего от него хотят. Тогда один из махчетов снял с убитых шлемы и распахнул разрезанные кольчуги. Бадилир увидел раскинувшиеся густые женские волосы и красивые вызывающие груди.
– И что, – спросил он, – вы хотите, чтобы я присоединился к вашему обеду? Наши женщины тоже умеют владеть оружием.
Ответил пожилой махчет, знающий Хонка много лет.
– Бадилир! Эти женщины – не мои сварливые жены, с которыми мне хочется иногда свести счеты. И сейчас по нашему календарю не месяц чен. Эти женщины – храбрые воины, которые защищают свою родину. Это – предупреждение, а не приглашение на обед.
Бадилир понимающе посмотрел на него и произнес:
– Тогда похороните их по-махчетски, с почестями, и, ради духов, поскорее прикройте их тела. Женщин нельзя позорить даже после смерти.
Война затягивалась. Захватив довольно большую часть Агора, девонцы стали вязнуть в позиционной войне. И те, и другие набирались военного опыта, но в условиях, когда за спиной противника агорийцы развязали партизанские действия, девонцам становилось все более неуютно. Даже несмотря на помощь «бешеных» и махчетов, которых агорийцы ужасно боялись. Многие считали, что махчеты вообще неуязвимы, хотя дело было в ином. Те по традиции старались забрать тела погибших, и поэтому редко кто видел убитого махчета. А их хоронили в агорийских водоемах.
Ряды воинов Хонка таяли. А у Агора появились «девки», которые, не подчиняясь никому, были непредсказуемы. В любой момент мог раздаться визг и начаться бесстрашная атака конницы воинов с зелеными ленточками на шлемах. Полк Илиара со временем превратился в элитный, в котором служили «отчаянные». Они гибли десятками, но на смену им тут же приходили другие. Агорийцы считали честью воевать с Илиаром.
В один из моментов относительного затишья в армию Девона пришло известие о смерти от сердечной болезни короля Ферна. Это, как и предполагал верховный жрец Элиграс, вызвало брожение умов как в государстве, так и среди высокородных военачальников армии. Всем хотелось оказаться при дворе, получить руку принцессы и стать королем.