Хотя агорийцы и возликовали, узнав, что король Девона умер, но им приходилось противостоять большой и боеспособной армии. Дела ухудшились из-за того, что барон Помпф со своей охраной попал в засаду и погиб. В Агора начались склоки из-за того, кто его заменит, потому что принц категорически отказался от этого поста.
Однажды после очередного сражения сильно потрепанный, а, по сути, разбитый полк Илиара двигался к месту, где можно было разбить лагерь. Их осталось всего человек сорок.
Внезапно они нарвались на отряд махчетов. Тех было около семидесяти. Это были остатки двухтысячного войска, пришедшего из Махамарта во главе с самим бадилиром.
Стороны стали готовиться к бою.
В это время раздался визг, и к агорийцам присоединились около пятьдесяти «девок». Преимущество перешло к принцу, но нельзя было сбрасывать со счетов то, что против них стояли махчеты.
От них отделился всадник и спокойно подъехал к агорийцам. Илиар с удивлением узнал Хонка.
– Как дела, принц? – как на балу, спросил тот. – Видите, нам снова пришлось встретиться. Я вряд ли готов сказать, что рад вас видеть, но, очевидно, нам придется закончить эту историю.
Принц поклонился.
– А знаете, Илиар, у меня есть три человека, которые не хотят с вами воевать, и за это им грозит смерть. Хотите на них посмотреть?
Принц подскакал к махчетам, из которых выехали три всадника. Это были те, с которыми агорийцы ввязывались в свары с девонцами.
Принц прижал руки к пупку и поклонился. Махчеты ответили тем же.
Илиар вернулся к своим.
Бадилир снова обратился к нему:
– Видите, на кону уже стоят три жизни.
Принц без колебаний выехал вперед, и к нему тут же присоединились Дарт и Луста.
– Значит, трое на трое, – согласно кивнул Хонк, и из его отряда выехали еще два воина.
Может, когда-нибудь кто-то красиво опишет этот бой, и читатель будет восхищаться мужеством воинов, но все было не так. Оба отряда сохраняли полное молчание, а шесть испуганных людей, подняв мечи, поскакали друг на друга. Единственное, что они хотели, это выжить. Не соблюдались никакие правила, поэтому первыми пострадали лошади. Отразив удар, каждый стремился нанести следующий, по крайней мере по коню, который, упав или встав на дыбы, мог сбросить или придавить всадника. В итоге вскоре все дрались пешими. По-прежнему царило молчание.
Странным образом получилось, что в отдалении как бы лениво обменивались ударами оба принца, хотя каждый из этих ударов нес в себе смерть. А на некотором расстоянии бились четверо. Возможной ошибкой агорийцев было то, что Луста пытался одновременно защитить баронета, подставляя свой меч под удары обоих махчетов. Дарта это сердило. В какой-то момент обе пары, отскочили друг от друга, чтобы передохнуть, и баронет зашипел:
– Луста, не лезь.
А махчеты, отдышавшись, по их традиции вежливо поклонились.
Воины снова сошлись, и снова Луста попытался взять бой на себя и, стараясь одновременно отвести меч от Дарта и уворачиваясь от удара своего противника, сделал неточное движение, и меч махчета вместо того, чтобы пройти мимо, вонзился в грудь баронета одновременно с клинком Дарта, поразившим его самого. Баронет, умирая и плюя кровью, успел произнести:
– Какая же это грязная штука, война.
Затем погиб Луста. Смерть друга как будто парализовала его. Опытный противник мгновенно этим воспользовался, и охотник упал с разрубленной головой. Махчет тут же поспешил на помощь бадилиру, но тот, отступив на несколько шагов, дал тому знак не вмешиваться.
Бой продолжился. Но на этот раз с Хонком сражался не неопытный мальчишка, с которым он когда-то встретился в Девоне. Взгляды обоих были пусты. Ни ненависти, ни страха. Удар клинка – блок. Ответный удар – блок.
В этот раз судьба была не на стороне Хонка. Принц его перехитрил, и меч пронзил грудь бадилира. Тот упал на траву. Илиар с уважением склонился над его телом, а Хонк последним усилием ударил того кулаком с железным шишаком в лоб. Бездыханный принц упал на землю.
Махчеты перестроились и двинулись на агорийцев. Они напоминали покрытую щитами и ощетинившуюся мечами и пиками черепаху, несущую смерть. Агора приготовилась к защите. «Девки» заверещали и вытащили мечи, мужчины полка Илиара заорали привычное «АААА».
В это время раздался странный звук.
Обычно махчеты в атаке не кричали. Они считали, что воины кричат только от страха. Но из середины медленно двигающегося отряда начал доноситься нарастающий ритм, который поддерживали все больше воинов. Раз, два, три, четыре, шаг назад и – «ууу». Тихое, напоминающее волчье «ууу». И снова… Ритм тревожил. От него у агорийцев по коже пошли мурашки. Наконец одна из «девок» не выдержала и поскакала навстречу махчетам.