Теперь Кузнецов, наконец, понял смысл расхожей фразы «у него отвисла челюсть».
На подкашивающихся ногах он дошел до трибуны. Борин уступил ему место на кафедре, но не предупредил, что она не закреплена. Поэтому первое, что произошло, когда Кузнецов решил на нее опереться, это то, что он под гомерический хохот зала чуть не вывалился со сцены, только в последний момент чудом удержавшись.
Это, несмотря ни на что, помогло ему сосредоточиться, и он тоже рассмеялся.
– Все-таки, что ни говори, старость не радость, – и замолчал, спокойно разглядывая публику. Та, отсмеявшись, начала умолкать, а где-то вообще послышалось шиканье.
– Молодые люди! Я горжусь, что мне выпала честь беседовать с вами.
Публика зааплодировала, а Борин заулыбался.
– Я благодарен Александру Петровичу за сюрприз, который он мне преподнес, привезя сюда. Вряд ли у меня будет еще раз такое развлечение.
Борин снова удовлетворенно кивнул.
– Меня назвали писателем, хотя я написал не так уж много. Но все-таки можно ли мне спросить, кто читал мою книгу?
Примерно пятая часть зала подняла руку.
– Видите, большая часть даже не подозревает, о чем речь, – спокойно прореагировал писатель. – Давайте расставим точки над i. Я действительно придумал махчетов и очень их люблю. Махчеты, с моей точки зрения, достойные люди, которые осознали свою свирепость и смирились с ней. Они попытались странным способом решить проблему и установили рамки, в пределах которых они ведут себя как хищники. Их каннибализм – не что иное, как попытка установить контроль над присущей человеку страстью к убийству, которая реализовалась в формуле: если я убью, то, по крайней мере, съем. Это существует и обосновано в природе. Махчеты – не наемные убийцы, и оказались втянутыми в войну случайно. Они воюют только сами с собой – в месяц чен.
А то, что мне пришлось услышать здесь, больше напоминает попытку создать военизированную организацию с элементами каннибализма, хотя бы в чистой теории. У такой установки нет будущего. Вы не можете воевать против всех. Вас просто раздавят.
В зале воцарилась тишина. Кузнецов говорил тихо, но казалось, что голос его гремит.
– Посмотрите на своих соседей. Это ваши друзья. Но, может, вы когда-нибудь обидели сидящую рядом с вами девушку, обманули вашего друга или сделали еще что-то, чем не стали бы гордится. И если вы махчет, то ваш друг или подруга придут в месяц чен сводить с вами счеты и съедят ваше сердце. Более того, махчеты не воюют с теми, кто не умеет оказать сопротивление. Им это не интересно. Так что, с моей точки зрения, формировать партию махчетов рановато. Научитесь воевать, выучите правила. А потом и поговорим. Кстати, махчеты никогда не воевали во имя идеи, вне зависимости от того, хорошая она или плохая. Все идеи, ради которых проливается кровь или рождается насилие, плохие.
Кузнецов вдруг совершенно выпрямился.
– У нас у всех одна жизнь и одна смерть, которой не избежать. Не я придумал эти слова, но лучше умереть гордо, чем жить рабом и плясать под чью-то дудку. Поэтому храните себя и свою независимость – и станете махчетами.
Кузнецов спустился с трибуны и в полной тишине пошел к выходу. Борин кипел от гнева. К нему подскочил Костик.
– Так что, убрать его?
– Да кому он к черту нужен, мараться об него. Отвезите домой. Только праздник вонючий интеллигент испортил, – и Борин, сделав приветливое лицо, снова подошел к кафедре.
Кузнецов снова оказался в джипе с Костей и Толиком. Последний не без нотки уважения протянул:
– Слушай, мужик, а Боря тебя не полюбил.
Кузнецов пожал плечами.
– Если бы он меня полюбил, я дал бы ему адрес сайта с мальчиками.
Братки засмеялись.
– Ладно, писатель, – продолжил Толик, – ты дешево отделался. Борю сердить опасно, а кроме того, как ты понимаешь, мы не такси. Так что сойдешь на автобусной остановке.
– Вот так, без прощальных поцелуев, посреди дороги? – с притворным удивлением спросил Кузнецов.
Братки снова заржали.
Действительно, где-то через километр они его высадили. Из машины вылез Толик. Кузнецов стоял вызывающе, держа руки за спиной.
– Слышь, мужик. Вот тебе 500 рублей. Хватит на автобус, да и на «левака». Живи и сильно не высовывайся.
На автобусной остановке, прогреваемой осенним солнышком, сидел пожилой, плохо одетый мужчина, пил из горла дорогой коньяк, который он в последний момент стащил из джипа, и смеялся.
Бред сивой кобылы
Сергей Петрович Медведев был преуспевающим менеджером компьютерной компании. Ему приходилось каждый день ездить в Москву из Пушкино. Это занимало туда и обратно почти три часа. Вначале он ездил на электричке, а потом купил машину, хотя это не дало никакого выигрыша. Скорее наоборот. Он бы давно жил в Москве, но противилась жена, из-за детей. Все их друзья жили рядом, да и школой они были довольны. Наконец, дети подросли. Сыну исполнилось 15, а дочери 16.