Но это было совершенно не так. Ленька был обыкновенным неглупым и не трусливым парнем. Не маменькин сынок. Не ябеда. При этом обладал не злым чувством юмора. В школе после некоторого естественного периода противостояния у него наладились хорошие отношения и с ребятами, и с учителями.
Люся рассказала об этом отцу, а тот подошел к делу чисто практически. Он проверил все часы в комнате сына. Они отставали на 11 минут. Включая и его наручные. Время на мобильном телефоне, который использовался в качестве будильника, тоже было неправильным.
– Прежде, чем искать причины в адаптации, нужно просто проверить часы, – с некоторым высокомерием сказал он жене и сыну. – Леня, ты уже не маленький. Мог бы за этим и сам проследить.
Ленька обиделся. Он только недавно выставил все часы по сигналу точного времени. Но ничего отцу в ответ не сказал. Просто решил, что будет выходить из дома пораньше. Вне зависимости от того, что показывают часы.
И это решило проблему.
А отец проверил все часы в доме, но предупредил, что, как бы человек ни старался, одни из этих часов будут вперед, а другие отставать.
У Оли тоже были неурядицы. Но она не хотела о них никому говорить. Началось с того, что однажды утром она проснулась и пошла на кухню попить сока. Она уже почти вышла из комнаты и увидела отца, идущего в ванную, видимо, чтобы побриться. Как вы помните, ей было шестнадцать, и она совершенно сформировалась как молодая девушка. Оля приостановилась, не желая показываться Сергею Петровичу в коротенькой ночнушке. Он закрыл за собой дверь, и Оля решила быстренько прошмыгнуть. К ее удивлению, дверь в ванную была открыта, и в ней никого не было!
Через какое-то время она привыкла, что иногда видит всех членов семьи с порога своей комнаты, хотя на самом деле их в это время… нет. Оля очень боялась, что про нее скажут – сумасшедшая, начнут лечить, и крепко держала язык за зубами.
Как-то Леня привел к себе девочку из его класса, и они заперлись. Оля подозревала, что они встретились не для того, чтобы делать уроки, но ее это не волновало. Она случайно выглянула в окно и увидела маму.
Оля осторожно постучалась в дверь комнаты брата. Ей долго не открывали. Не давая заглянуть внутрь, вышел разъяренный Ленька и спросил, что ей надо.
Оля сказала, что ничего, просто она увидела, как мать возвращается с работы, и, может, будет лучше, если успеть привести все в порядок.
Леня выглянул в окно. Его девочка прикрывалась одеялом.
– И где, по твоему мнению, наша мама? – спросил с издевкой он.
Их двор представлял замкнутый квадрат восьмиэтажек со сквером внутри, Оля видела мать входящей в арку напротив. И она за прошедшее время никак не могла дойти до подъезда.
Оля выглянула в окно. Никого не было.
Брат продолжал что-то бухтеть, но вскоре, через считанные минуты раздался звук поворачиваемых в двери ключей.
Ольга подскочила к двери и увидела маму. И начала ей что-то плести, мешая раздеться и снять туфли. Та сердилась, но это была дочь, которую она любила. А на самом деле Олька защищала брата. Когда, по мнению той, прошло достаточно времени, она сказала матери, что у Леньки были проблемы по истории, и к нему пришла девочка ему помочь.
Мать заглянула в комнату. Там за каким-то учебником сидели двое.
– Здравствуйте, – вежливо сказала девочка. – Меня зовут Света.
Ленька с уважением посмотрел на сестру.
Но все-таки один раз она попалась.
Зная, что это ни к чему хорошему не приведет, она продолжала смотреть время от времени в окно.
Как-то она увидела, что паркующаяся машина едет на ребенка, которого водитель не может видеть. Ольга в ужасе закричала и выбежала из своей комнаты. Был вечер. Родители мирно смотрели телевизор.
– Там только что задавили ребенка, – закричала она.
Они жили на втором этаже. Родители выглянули. Ничего не происходило.
– Оленька! Что с тобой? Подойди, посмотри, – попросила мама.
Дочь подошла. Какой-то ребенок играл в песочнице. Не было машины, собиравшейся парковаться.
Оля села в кресло и стала смотреть ток-шоу. Через несколько минут на улице раздался звук удара и дикий крик. Медведевы подскочили к окнам. Рядом с иномаркой уже начала собираться толпа.
Оля продолжала видеть то, что еще не происходило, и решила, что она ясновидящая. Она скрывала свое предположение от родителей, но изменилась. В ее поведении и манере одеваться появилось нечто напоминающее цыганский стиль. Леня, глядя на нее, крутил указательным пальцем у виска. Но, в общем, она оставалась хорошей девочкой, и, кроме некоторой экстравагантности, которую отнесли к особенностям возраста, никаких трудностей родителям не создавала.