Сергей Евгеньевич Вольф
Принц из 1 «а»
Утром в воскресенье, когда я проснулся, солнышко уже встало. В комнате был шум и гам, но я сначала ничего не понял. Я посмотрел на большого солнечного зайчика на стене, потом на своего плюшевого медведя Федосея, потом на мамин букет ромашек, потом… Так вот откуда идёт этот шум-гам! Папа и мама, сидя на тахте, играли в ладошки. Каждый из них хлопал сначала в свои ладошки, потом в ладошки другого, потом опять в свои, потом опять в чужие — всё быстрее и быстрее, кто раньше промажет.
Я очень люблю, когда папа и мама играют в ладошки вместе со мной. Но когда они играют вдвоём, без меня, я тоже очень люблю, потому что тогда они ведут себя совсем как маленькие. А они ведь вовсе не маленькие, они очень даже большие, они же — взрослые. Вы даже представить себе не можете, какие они взрослые. Они уже давным-давно кончили ходить в детский садик, и школу они давно окончили, и даже окончили институт. Да что там говорить — они давным-давно работают. Меня ещё и на свете не было, а они уже работали. Моя мама — библиотекарь. Там, где она работает, в библиотеке, в огромной такой комнате, полно разных книжек — миллион. И она всем кто захочет, даёт их на время почитать. Главное же, тот кто читает должен быть очень аккуратным и отдавать маме книгу обратно, совсем как новенькую. А то она этому человеку никогда больше не даст почитать никакую книжку.
А вот мой папа… Смешно, конечно, об этом вспоминать, но, когда я был совсем маленьким, я даже не знал — кто мой папа и кем работает. Я знал только, что иногда, раз в год, он куда-то надолго уезжает, на целых два или даже три месяца. Он уезжал далеко-далеко и лазил там по горам — так говорила мама. Но я и думать не думал, что, когда он лазает по горам, он работает.
Однажды на даче мы пошли с папой копать червяков для рыбной ловли. Он взял лопату, баночку, куда класть червяков, и мы пошли. И вот по дороге папа вдруг остановился у какого-то бугорка земли среди камней, у какой-то маленькой горочки. Он обошёл её несколько раз вокруг, немного по ней поползал, потрогал её рукой, даже, по-моему, чуть-чуть её понюхал и потом сказал, что вот сейчас мы возьмём лопату и, очень может быть, откопаем кое-что интересное.
— Кое-что? — Я удивился. — Разве не червячка?
— Может быть и червячка, — сказал папа, — но, возможно, и кое-что интересное.
Он стал копать эту горочку лопатой и вдруг сказал: «А вот и он» — и показал мне камешек величиной со спичечный коробок, желтоватенький, весь в искорках — очень красивый. И тут же я стал дико хохотать и даже кататься по траве, потому что папа сказал, что этот камешек называется «бельевой шкаф».
Я так хохотал, что мой папа сначала ничего не мог понять, а потом понял и сказал, что это я ничего не понял, не расслышал, а камешек называется вовсе не «бельевой шкаф», а «полевой шпат» — такое вот у него название.
— Так что это у нас в руке? — строго спросил он у меня.
— «Бельевой шкаф»! — сказал я, всё ещё хохоча.
— Итак, запомни, — снова строго сказал он, — «по-ле-вой шпат». Это во-первых. Во-вторых, обрати внимание, — мы его вы-ко-па-ли. Верно? И, в-третьих, этот камешек — по-лез-ный. Выкопали полезный камешек — значит, он кто?
— Он — полевой полезный шпат, который мы выкопали.
— Молодец, — сказал папа. — Значит, он — по-лез-но-е ис-ко-па-е-мо-е. Полезное ископаемое, понял?
— Понял! — радостно сказал я. — Конечно, он — полезное ископаемое.
— Когда я уезжаю от вас на целых два-три месяца и лазаю по горам, — сказал папа, — я ищу и откапываю именно полезные ископаемые.
— Я тебе очень завидую, — сказал я.
— Это и есть моя работа, — сказал папа. — А когда человек делает вот такую работу — он как называется?
— Не знаю, пап, — сказал я.
— Ге-о-ло-гом, — сказал папа. — Я — геолог.
Вот как я узнал, кто мой папа. Мы потом много раз играли с ним в геологов, мне это очень понравилось. Иногда мы находили разные полезные людям ископаемые, и червяков находили, и рыбу ловили, так что я подумал, что, может быть, я вырасту и тоже стану геологом. Это ведь так интересно. И в ладошки геологам играть можно. Ведь вот папа — геолог, а в ладошки играет.
…В общем, я проснулся в воскресенье, а папа с мамой, оказывается, вовсю в ладошки играют: шум-гам-тарарам!
— Я выиграла! — закричала мама. — Значит, наш сын Алёша вырастет человеком, — я так загадала.
— А если бы я выиграл? — спросил папа.