***
Илона помогала остановить кровь: я стянула с себя куртку и сложив ее в несколько раз, пыталась надавить на рану. Всхлипы сами выскакивали из груди, по щекам текли слезы, мои руки дрожали, и я хотела на кого-нибудь накричать. Больше всего, конечно, на Асмодея и на себя, но стоило Бальту взять меня за руку, как я готова была в ту же секунду разразиться гневной тирадой – он не мог меня бросить.
- Постой, ты мне не поможешь, - он закашлял. Лицо его исказила гримаса боли. – Это был не просто кинжал, Ева, пойми.
- Он урод, лжец и… - договорить мне не дал парень: он приложил палец к моим губам, как бы прося помолчать и ослепительно улыбнулся, насколько это было возможно. Я отпрянула. – Не затыкай меня, Бальтазар. Ты умираешь, и я вправе высказаться по отношению к вашему идиотскому князю!
Илона наблюдала за нами сидя совсем рядом. Девушка потянула меня за руку, но увидев мой разгневанный взгляд, вжала голову в плечи:
- Я знаю, что это был за кинжал и о чем говорил тот мужчина, - услышав ее слова, Бальт стер с лица улыбку. – Лезвие решателя, но ведьмовской подгруппы. Это означает, что ведьма может пожертвовать собой ради спасения того, кто был ранен именно этим лезвием…
- Какая бредовая штуковина, - я всплеснула руками. – То есть, один из нас должен умереть?
Подруга неуверенно пожала плечами, не скрывая грусти в глазах. Я шумно выдохнула, прижимаясь лбом ко лбу Бальта.
- Я же принц, Ева, ты же это еще помнишь? – парень попытался меня утешить. – Принц из пепла и золы. Мне не страшна смерть. Я никогда и не был живым, как, например, ты, - с небольшими передышками продолжил он. – Не умствуй о любви. Какой в том толк? Живи. Хоть миг живи. Жить – это долг.
Он второй раз за вечер процитировал «Фауста». Утерев слезы рукавом водолазки и с осторожностью прикоснувшись к его скуле, я осипшим голосом прошептала:
- С каких это пор ты цитируешь Гёте?
- А с каких ты допрашиваешь умирающих? – он попытался пошутить, но слова ему выговаривать было все труднее. – Н-нашел у тебя в сумке, - но мигом добавил, чтобы я не взорвалась градом негодования: - Да, я же демон, я могу к-копаться в чужих… В чужих сумках.
С обреченной улыбкой я вновь заплакала.
- Что за телячьи нежности, ох, - кто-то поднял меня на ноги, тряся за плечи. – Глупая ты девчонка. Бестолковая.
С недоумением я воззрилась на бабушку. Мы были примерно одного роста, поэтому я без труда смотрела прямо в ее суровые глаза на испещрённом морщинами лице. Она поморщилась от вида моего заплаканного лица и распухших от слез глаз. Сморщив нос, как от неприятного запаха, бабушка спросила и голос ее звучал громко и четко:
- Раз ты такая глупая, что влюбилась в какого-то демона за жалкую неделю, то у меня вопрос: готова ты пожертвовать собой во имя его спасения?
Я была уверена, что ослышалась. Мне захотелось вырваться из бабушкиных тисков, высказать ей все, что накипело за последние дни, но слова застряли в горле. Я слышала хриплое дыхание Бальта и не верила его словам про титул. Принцы тоже умирают, если переходят дорогу королям.
Бабушка ждала моего ответа. Я медленно кивнула, не совсем понимая, действительно ли я была готова пожертвовать собой ради кого-то. Как обычно, я сначала делала, а затем уже думала. Бабушка же моему ответу обрадовалась – в ее глазах заплясали озорные огоньки.
- Демон, - она обратилась к Бальту.
- Ивета, - он выразительно выгнул бровь, смотря на нас снизу-вверх. – А ты что, сменила причёску?
Тонкие бабушкины губы расплылись в лукавой улыбке. Тряхнув меня еще раз, она оглядела меня с ног до головы, недовольно цокая:
- Ближе к делу. Я помогу вам, если вы так желаете, но ты, демон, будешь должен мне услугу.
- Как знакомо это звучит, - Бальт немного вымученно усмехнулся. – По рукам.
- А еще ты будешь должен взять мою Еву в кровные жены, - голос бабушки был таким резким, что я опешила. Она повернулась ко мне. – Если ты отказываешься, девочка, то мы всегда можем пойти домой, оставив твоего ненаглядного умирать. Его время почти на исходе.
Верхняя губа дрожала, словно я опять хотела расплакаться. Это было одним из тех моментов, когда эмоции одновременно обуревают тебя, поглощая точно соленые волны – полностью и прожигая в тебе дыру, но моментами не было сил ни плакать, ни думать, ничего. Усталость разливалась по всему моему телу, и я просто хотела, чтобы все закончилось.
- Согласны, - одновременно с Бальтазаром вымолвила я.
Наконец бабушка выпустила меня из своей цепкой хватки. Я чуть пошатнулась, затуманенным взглядом окидывая морозную площадь. Мимо нас проехала машина, светя яркими желтыми фарами. Водитель не моргая уставился на нас при повороте: видимо, пытался понять, что с Бальтом, но предпочел не выходить из своей консервной банки и быстро уехал прочь.