Глаза слипались. Я достала книжку, которую читала в последнее время, и это был «Фауст» Гете. Трагедии мне тоже были по душе, особенно темы про бога и дьявола; про человеческие души и человеческие желания. Порой довольно низменные и эгоистичные. Это как никогда вдохновляло меня в последнее время, но порой суть строк Гете ускользала, и я начинала чувствовать себя невообразимо глупой.
Помимо книги я вытащила из сумки два конверта со снимками, заодно проверив, что флешка с электронными исходниками на месте. Небольшая стопка фотографий оказалась у меня в руках. С глянцевых снимков на меня смотрели довольные и счастливые лица, радующиеся последним теплым осенним дням. Я и не пыталась подавить улыбку.
- Ой, это же я с Янушем! – радостно пискнула Илона, тыкая на один из снимков. – Можно… можно я его возьму?
От смущения ее щеки порозовели. Не надо было и гадать, чтобы понять, что она без ума от этого странного парня, неизвестно как попавшего в нашу компанию. Просто однажды мой друг Олег привел с собой надменного темноглазого паренька с необычным именем на наш пикник. Не могу сказать, что он мне нравился или вызывал доверие, но он неплохо вписался в атмосферу нашего коллектива.
Дернув плечами, я протянула снимок ей. Ее тонкие губы расплылись в счастливой улыбке и прижав фотографию к сердцу, она неразборчиво пробормотала что-то вроде: «спасибо». Я же радовалась тому, что ближайшие полчаса она точно не будет меня отвлекать.
Убрав фотографии обратно в конверт и аккуратно засунув его в свой рюкзак, я уперлась ногами о переднее сидение, чуть скатываясь в низ. Открыв книгу в мягком переплете, что грозно намеривалась однажды развалиться, я уткнулась взглядом в окно. Непроглядная тьма окутала мир по ту сторону и в стекле отражались лишь наши с Илоной мутные лица и желтоватый свет ламп. Внутри во мне билось доселе незнакомое чувство. Оно неприятно обволакивало всю меня изнутри, и от этого я начинала нервничать. Словно что-то вот-вот должно было произойти.
Я тряхнула головой, убирая со лба челку. Оторвавшись от лицезрение мрачного кривого леса за окном, я вернулась к Гете и его Фаусту:
«Пусть чередуются весь век
Счастливый рок и рок несчастный.
В неутомимости всечасной
Себя находит человек».
Не успела я и погрузиться в книгу с головой, как Илона легонько потрясла меня за плечо. Повернувшись к девушке, я вопросительно приподняла левую бровь, как бы спрашивая: мол, чего тебе.
Поезд остановился на одной из станций. В наш вагон зашло сразу несколько человек и среди них была парочка нетрезвых мужчин, которые громко разговаривали о некоем Петре Сифоныче и его новом тракторе. Они уселись позади нас, и в нос ударил стойкий запах спирта. У меня закружилась голова.
- Слушай, может, выйдем? – девушка виновато сморщилась.
- До следующей электрички ждать минут двадцать, ну уж нет, - отмахнулась я, собирая вещи. – Но мы всегда может отсесть от, - я слабо кивнула в сторону мужчин. – Пошли.
Илона полностью закусила нижнюю губу, нерешительно поднимаясь со своего места. Она подозрительно оглядывалась, чем вызывала у меня только новую порцию недоумения, поэтому я постаралась успокоить ее:
- Мы можем пойти в другой вагон, если хочешь.
Рассеянно кивнув, девушка первая двинулась в сторону второго вагона. Проходя мимо тех самый пьяных мужчин-с-трактором-Сифоныча, нам в спины полетело громкое: «эй, девчонки!». Проигнорировав их, мы торопливо зашагали прочь, как раз в тот момент, когда поезд двинулся.
Во втором вагоне было многолюднее, но все же мы смогли найти свободное местечко у окна. Я раздраженно фыркнула, плюхаясь на новое место. От их противного бессвязного оклика во мне заклокотало самое настоящее негодование, смешивающееся с отвращением. Подняв взгляд на Илону, я увидела, что она все еще боязливо озиралась по сторонам, словно боялась быть пойманной с поличным.
- Что с тобой?
- Н-ничего, - она неуютно поерзала на месте. – Меня тошнит. Хочу выйти.
Все, что я смогла из себя выдавить, это обреченный и сочувствующий вздох. Ее поведение становилось чуть более понятным, и теперь нам было суждено выйти на середине пути. Конечно, перспектива ждать новую электричку меня не прельщала, но и бросать ее одну ночью где-то не знаю где мне тоже не хотелось.
- Выйдем на следующей. Воды хочешь?