Свернувшись калачиком, я лежала на массивной кровати с черным балдахином. Стена, отделанная в нескольких местах деревянными панелями, была обклеена синими обоями с золотыми узорами и прямо по середине зияло огромное сводчатое окно, чуть прикрытое тяжелыми бархатными шторами. Ничего больше я разглядеть не смогла, поэтому нервно сглотнула, прикидывая, что мне делать дальше.
Одна в незнакомом месте после ночи полного беспамятства. Это заставляло меня по-настоящему нервничать, рисуя в моем воображении сцены в плоть до того, что я выпрыгиваю из окна на простынях, как героиня какого-нибудь фильма.
Зажмурившись, я тяжело вздохнула. Усевшись на кровати и прижимая к груди одеяло, я рассматривала вычурную резьбу на комоде и тем самым не сразу заметила вчерашнего незнакомца, который сидел между ним и огромной деревянной дверью, закинув ногу на ногу.
- Наконец-то ты проснулась, - фыркнул он, не сводя с меня уставшего взгляда.
От его приятного образа тем вечером не осталось ни следа. Весь он был словно пронизан чем-то холодным и жестоким, и от него вовсю исходила пассивная агрессия. Мне очень хотелось крикнуть что-нибудь неприличное в его сторону, забиться в истерике и начать отмахиваться от него канделябром из черного золота, что был под рукой, но внутренний голос заставил меня замолчать. Да и при всем желании от накатывающего волнами страха я не знала, как пошевелиться.
- Я знал, что люди слабы, но это уже верх неприличия, - добавил он, продолжая нахохлившись сидеть в своем кресле.
Наверное, он ждал от меня ответной реакции. Любой. Парень нетерпеливо потрясывал левой ногой, буравя меня своим пронзающим, словно тысяча ножей, взглядом. Прикусив щеку и откинувшись поудобнее на спинку кресла, он вновь начал говорить первым:
- Ты будешь сегодня злиться и кричать?
- А должна? – я хотела съязвить, но слова прозвучали приглушенно и сдавленно.
- Да, - он нахмурился. – Люди всегда устраивают сцены.
Я рассеянно кивнула, поражаясь своему стальному спокойствию, которым явно начинала выводить парня из себя. Откинув одеяло на край кровати, я смотрела на свои ноги в черных колготках и думала о том, что мне делать дальше. Дальше… дальше… дальше… Это было настолько сложно, что я расплакалась, обливаясь слезами и соплями, но только в своей голове.
- Ты… Э-э-э… - я поморщилась, смотря на перстень на его пальце. – Кем бы ты ни был, но где мой рюкзак?
Он недоверчиво покосился на меня, поднимая его с пола. Прищурившись, парень бросил его мне с такой силой, что рюкзак врезался в изголовье кровати и внутри него что-то звякнуло. Набрав полную грудь воздуха, я выпалила на одном дыхании:
- Нельзя было поаккуратнее?
- Знаешь, - через какое-то время произнес он, когда я вовсю ковырялась в своих вещах. – Ты странная.
Устало растерев глаза, я вытащила пластинку с белыми пилюлями. С шуршанием выдавив две штуки, я закинула их в рот и запила двумя большими глотками воды из своей бутылки, опустошая ее до дна. Вытерев рот тыльной стороной ладони, я неловко перевела взгляд на белые простыни, дабы не видеть того любопытного взгляда, коим меня одаривал незнакомец.
Резко поднявшись со своего места, он двинулся в мою сторону. Я вздрогнула, отодвигаясь как можно дальше. Пока между нами была дистанция, мне было легче сохранять это каменное спокойствие, а теперь… теперь я жалась в изголовье кровати, забравшись на подушки с ногами. На лице незнакомца появилась слабая тень улыбки, ведь теперь я начинала вести себя так, как он и хотел.
- Слезь, - от его обращения я почувствовала себя нашкодившей собачкой.
Мотнув головой, я отползла в дальний угол, изумляясь размерами этой кровати. Она была как минимум в половину моей комнаты, если не больше. Парень всплеснул руками, недовольно цокая.
- У меня нет времени на игры, - едва сдерживая гнев, прошептал он. – Ева Левицкая, или ты слезешь, или я тебя заставлю.
Мое имя, сорвавшееся с его губ, прозвучало для меня чуждо. До сих пор я не могла осознать, что он обратился ко мне напрямую – легче было предположить, что в комнате была другая Ева. Соскользнув с кровати, я притянула к себе подушку. Парня это нисколько не смутило, и он по-прежнему с угрюмым ожиданием смотрел на меня в упор. Замахнувшись, я бросила в него подушкой, стремглав отбегая в сторону двери. Натянув на себя чугунную ручку, я уперлась ногами в стену, силясь открыть свой единственный путь на свободу, но дверь оказалась заперта.