Демон обхватил мое лицо руками, смотря прямо мне в глаза. Затаив дыхание, я ждала продолжения, силясь осознать все то, что он рассказал, но ничего, кроме горечи во рту и кома обиды в груди я не почувствовала: ни ведьмовской способности, ни причин, почему прямо сейчас я находилась здесь с ним.
- Но ты бесполезна, - он смахнул с моих глаз челку. – А я, как дурак, повелся.
В сердце болезненно кольнуло, а щеки вспыхнули от стыда, обдавая все мое лицо жаром.
- Я не знаю, что сделала Ивета, но ты единственная из Левицких, кто может мне помочь, поэтому…
Договорить Бальтазар не успел. Увидев скатывающиеся слезы по моим щекам, он опешил, убирая от моего лица руки. Я ввела его в замешательство, да и саму себя – тоже. Стоило радоваться, ведь моя бесполезность означала лишь свободу, но зародившееся чувство обиды на него и на бабушку только и делало, что разгоралось изнутри, обнажая перед ним все мои эмоции. От этого становилось еще противнее. Показывать демону свои слабости – самое глупое, что я могла сделать.
Перед глазами всплыл образ меня, бьющейся кулаками в стекло. Смутный, гадкий и такой яростный, что я, хлюпнув носом, резко развернулась, выкрикивая что-то неразборчивое. Жар волной накатывал на меня. По спине потек холодный пот. Запинаясь, я метнулась к двери и рубанув ребром ладони по воздуху, взвыла от нахлынувшей боли, словно удар пришелся обо что-то твердое.
Дверь со скрипом распахнулась. Поток ледяного ветра влетел в спальню, но я, не замечая холода, выскочила в коридор. Сквозь пелену слез я едва ли могла разглядеть каменные стены, завешанные портретами и настенными канделябрами. Пламя свечей гасло, стоило мне пробежать мимо, но меня волновало только одно – как можно скорее найти выход и сбежать из этого безумного и ненормального места.
Коридоры сменялись, декорации – тоже. В одном я влетела в серебряные доспехи размером с две меня, в другом уронила диковинную вазу с размашистым рисунком. Она со звоном упала на пол, и я, запнувшись о ковер, полетела прямиком на фарфоровые осколки. Самый большой рассек мне правое предплечье, когда я закрывала лицо руками, но боли я не почувствовала – лишь с пустым выражением лица вытащила осколок, смотря, как кровь струйкой стекала вниз, оставляя после себя багровые пятна.
Позади себя я всегда слышала его. Бальтазар шел следом за мной, я чувствовала это, но по какой-то причине он не торопился схватить меня. Теряться в раздумьях я не хотела, поэтому откинув окровавленный кусок вазы, побежала дальше, наобум сворачивая в другие коридоры и молясь, чтобы там оказался не тупик. Когда уже каждый вздох начинал обжигать мне легкие, а от сбитого дыхания кружиться голова, я выбежала на огромную позолоченную лестницу.
Перепрыгивая через ступеньку и стараясь не навернуться на бархатном ковре, я смотрела только на огромные двери перед собой. Совсем чуть-чуть оставалось до того, как я смогу выбраться, и от нахлынувшего чувства облегчения я разрыдалась с удвоенной силой, повторяя про себя, словно мантру только одно: «Это всего лишь кошмар. Проснись!».
Спрыгнув с последней, я запрокинула голову, невидимым взглядом рассматривая роскошную люстру, украшенную красными алмазами. В свете пламени свечей они поблескивали, напоминая мне капли крови. Я поморщилась. То ли от боли, то ли от того, что я тратила время на бесполезное занятие. Тряхнув головой и убирая взлохмаченную прядь волос за ухо, я налегла на дверь, прилагая все свои силы, чтобы ее открыть.
За ней меня встретила серость и пепел, слетающий с неба, словно снег. Весь мир потерял краски и казалось, что время потеряло свою силу: ветви деревьев, унизанные бесцветными листьями, не шевелились; перистые облака замерли на небе и вокруг стояла пронизывающая тишина, будто меня погрузили в вакуум.
- Ты в моем мире, Ева, - голос Бальтазара привел меня в чувства. Посмотрев на свои окровавленные руки, я нервно сглотнула. – Ты не сбежишь, сколько бы ни пыталась.
- Да, наверное, - спокойно кивнула я.
Однако, согласиться на словах не значит, что я могла бы смиренно вернуться к нему. К парню, который стоял у подножия золотой лестницы, вцепившись мертвой хваткой в толстые перила. К парню, который похитил меня со словами, что я ведьма, а впоследствии еще и бесполезная. К парню, который смотрел на меня так пронзительно, что на затылке волосы вставали дыбом.
Смахнув с глаз слезы и обернувшись, я слабо улыбнулась:
- Тогда поймай меня снова.
Глава 4
Все вокруг было ненормальным: дома, машины, деревья и даже фонарные столбы. Причудливые и извращенные их версии с кривыми стенами, изогнутыми столбами, уродливыми крышами и квадратными листьями, дотягивающимися до земли. Все это безумие из различных форм и видов объединял лишь цвет – мертвый, будто застывший во времени серый цвет со множеством его оттенков.