— Каникулы?
— Да нет… Он ушел из университета. Говорит, не вернется туда… И вообще в Москву…
Вот это да. На несколько секунд душа злобно восторжествовала, но мне стало тошно от самой себя, и я задушила это чувство. Не дело злорадствовать над человеком, пусть он тебя и обидел.
— Что с ним случилось?
— Не знаю, — Алла Сергеевна отодвинула чашку брезгливым жестом, потом придвинула ее обратно и выпила сразу половину. — Он сам не свой. Ничего не рассказывает. Но ему плохо, правда. Он… Ну… Что осмысленного говорит — все о тебе. Что ему очень надо разобраться. Но звонить тебе почему-то не хотел, вот, я его уговорила…
— Мне жаль, что так получилось, — сдержанно ответила я, — но, если честно, я не хочу с ним больше общаться. Он меня здорово обидел. И разбираться нам не в чем.
— Ох, ну ты же понимаешь… Новая жизнь замаячила… Глупостей наговорил… Это не повод… — тут, видимо, она заметила, что я не потерплю поучений, и поторопилась сменить тон: — Пожалуйста, я очень прошу. Я ведь не говорю снова с ним встречаться, просто поговори… Друзья у него все разъехались, никого нет…
Даже так. Я едва зубами не скрипнула. Друзья разъехались, осталась одна Алиса, что ж, придется идти за помощью к ней, она ведь наверняка будет рада побежать обратно к блестящему мальчику Артему.
— Ты ведь добрая девочка. Просто поговори с ним. Может, тебе он расскажет, что случилось, и мы сможем решить эту проблему…
Я заколебалась. Идти у нее на поводу совсем не хотелось. Но внутренний голос подсказывал: откажусь — потом замучает совесть. Пусть мне теперь не было дела до Артема, тут скорее вставал вопрос человечности, а не привязанности.
В конце концов, я пока могу делать что-то хорошее. В отличие от демонов. Поговорить, спросить, что стряслось — это несложно.
— Хорошо. Я ему позвоню.
— Может, сходим к нам?
— Когда?
— Прямо сейчас… Понимаю, поздно, но тут ведь недалеко, и я тебя потом провожу…
Ладно, чем скорее поставится точка, тем лучше.
Мы отправились в недолгий путь — идти было всего минут десять. За это время Алла Сергеевна дополнила тревожную картину: Артем вернулся с месяц назад, и все это время провел, как она выразилась, в «невменяемом состоянии», ничего не объясняя, но периодически упоминая мое имя. Наконец ей удалось уговорить его позвонить мне.
В квартире было темно и тихо. Артем жил в основном с мамой: отец у него появлялся эпизодически, на пару дней, а потом снова пропадал на неопределенный срок. Вроде как работал на разъездной работе, но мне казалось, что дело не в этом или не только в этом — он, похоже, пил.
— Тема у себя в комнате, — прошептала Алла Сергеевна. — Можешь не разуваться, проходи так…
Я постучала в дверь с надписью на эльфийском языке — след былого увлечения «Властелином колец», — расценила вялое «что» как приглашение и вошла.
Поверить в увиденное было нелегко. Артем любил порядок, его комната обычно выглядела как картинка в журнале. Но не в этот раз. Вокруг царил жуткий бардак, на полу валялась одежда, обрывки каких-то бумаг, несколько пустых банок из-под пива. Одеяло и простынь смешались в одну неразделимую субстанцию и сползли с кровати на пол. Там, на свернутом коме, прикрывшем ношеную одежду, сидел сам Артем. Лицо бледное, отросшие волосы всклокочены. Он заметно похудел. Вдобавок, в комнате стоял стойкий запах перегара. Его не могла скрыть даже открытая форточка, через которую врывался свежий вечерний воздух.
Это ни в какие ворота не лезло. Артем был стойким противником алкоголя. Когда на выпускном я вместе со всеми выпила шампанского, он прочел мне целую лекцию типа «сто и одна причина, по которой лучше не пить».
— Привет, — сказала я.
Он поднял на меня пустой взгляд и криво усмехнулся.
— А-а… Вот и ты… Привет.
Я промолчала, пытаясь собраться с мыслями. Артем упер локоть в согнутые колени и взъерошил грязные волосы.
Чувств у меня не возникло решительно никаких, если говорить о любви или хотя бы симпатии. Но зрелище было жалкое. Как он умудрился превратиться в такое? Умный, сильный, целеустремленный, расчетливый — и на тебе.
— Что случилось? — спросила я наконец.
— Тебе лучше знать.
Еще новости.
— Твоя мама беспокоится. Может, расскажешь, как у тебя дела?
— А что, не видно, как у меня дела? — огрызнулся он.
— Вижу, что не очень. Помочь чем-нибудь можно?
— Да иди ты, со своей помощью…