Не больно-то и хотелось. Я собралась уйти, напоследок заповедовав рассказать обо всех бедах любящей матери, но он непередаваемо жалобно пролепетал:
— Алиса… Мне плохо…
— Понимаю.
— Ну конечно… — пробормотал он и снова нервно взъерошил волосы. — Слушай, давай погуляем.
В его голосе прозвучали странные нотки. Если бы я его не знала, подумала бы, что он затеял недоброе. Но это в любом случае было уже чересчур, особенно учитывая то, что он явно нетрезв.
— Нет, — твердо ответила я.
— Это правда?
Совсем он не в себе, что ли?
— Что правда?
— То, что ты…
Артем не договорил; его глаза вдруг налились кровью. Он резко встал, что-то схватил и кинул в меня. Я вскрикнула. Удар жесткого предмета пришелся в голову, и крик сам собой оборвался.
Я еще не успела прийти в себя, как он схватил меня за плечи и с силой ударил об стену. Снова вырвался крик и снова оборвался — на этот раз мощной пощечиной.
Тяжелое дыхание раздавалось над моим ухом мучительные несколько секунд. От запаха алкоголя мутило. Черт возьми, я ведь вопила, как резаная, где Алла Сергеевна?
Пальцы Артема скользнули по моей шее. Кажется, он хотел схватиться за нее, но что-то заставило его отпрянуть назад. Послышались шум, проклятия, визг.
Наконец в голове прояснилось, и я поняла, что творится.
В комнату через открытую форточку влетел ястреб. Он издавал пронзительные звуки и нападал на Артема, а тот, ошалевший, грязно ругался и пытался отмахнуться от него.
Я бросилась прочь из комнаты, почти протаранила входную дверь — к счастью, она была не заперта — и ринулась вниз. У подъезда я едва не сбила Аллу Сергеевну. Она преспокойно курила, наслаждаясь видом ночного неба.
— Алиса! Что случилось? Ты куда? — кричала она мне вслед, но я не останавливалась. Моей скорости тем вечером позавидовали бы лучшие спортсмены.
Дома я закрыла дверь на оба замка и цепочку. Одновременно с ее звяканьем из кухни послышался шорох, вызвав приступ безотчетного страха. Чудовищным усилием воли я заставила себя пройти по коридору.
Это был ястреб. Он протиснулся в форточку, опустился на стол и смущенно переминался с ноги на ногу.
Я положила руки на пернатое тельце. Птица не шевельнулась.
— Сартаэль…
Он наклонил голову — не то кивнул, не то поклонился.
Я прижала его к груди и разрыдалась.
26
Не помню, в какой момент я отпустила несчастного Сартаэля. Он, изрядно помятый, с минуту поразминался, затем вылез в форточку, расправил крылья и улетел.
Я кое-как доплелась до душа, быстро ополоснулась, расстелила диван и грохнулась в постель. Закрыла глаза, как показалось, на несколько секунд. Потом открыла, перевернулась на другой бок — и увидела рядом Сита. Он был в прежней одежде, с распущенными волосами, и, как и в свой второй визит, когда мы отправились посмотреть на осколки, сидел на полу. Мне сразу полегчало, от одного только сознания, что он все-таки пришел.
— Ты в порядке?
— Вроде бы. Тебя Сартаэль позвал?
— Да. Я велел ему присматривать за тобой.
Хотелось что-нибудь сказать, передать, как я благодарна за спасение, но не было сил. Пока в голове кружились обрывки фраз, Сит спросил:
— Что будешь делать?
Хороший вопрос. Наверное, можно было заявить в полицию. У меня осталась ссадина на виске, хотя я так и не поняла, чем Артем в меня запустил. Но вряд ли службы будут этим заниматься, тяжелых повреждений он не нанес. Полез по пьяни… Скажут, обычное дело.
Что за муха укусила Артема? Он вел себя так, будто я чем-то серьезно перед ним провинилась. Но какой степени должна быть вина, чтобы так кардинально изменить человека? Кроме того, мы с ним не виделись бог знает сколько времени. При всем желании я никак не могла его обидеть. Собственно говоря, это он меня обидел, а не наоборот.
Может, все из-за алкоголя? Я слышала жуткие истории о том, как он влияет на людей, но мне казалось, что для этого надо запоем пить много лет.
— Не знаю, — пробормотала я. — Ничего, наверное.
Сит молчал. В его глазах мелькало что-то мрачное, и до меня дошло: он ждал просьбы проучить злодея, но не хотел меня провоцировать и потому сдерживался. Наверное, положение обязывало предложить месть.
Я допустила мысль, что попрошу об этом. Однако она мне не понравилась. Артем, похоже, уже отомстил сам себе, превратившись в какого-то неадеквата.
Через минуту раздумий меня прорвало:
— Не понимаю! Он никогда… Я ничего ему не сделала… Даже не сказала… Почему он вдруг… Он…
— Ты его любила?
С чего он это спросил? Я покосилась на него, но тут же спешно отвела взгляд. Тяжело было говорить о таком, глядя прямо ему в глаза. И без того пришлось подумать над ответом.