Слова прозвучали глухо и непривычно, ошибки так резали слух, что я не сразу поняла, что происходит. И только когда увидела вспышку красноватого света, запоздало осознала: Ленхард тоже знает заклинание нападения, пусть и не совсем правильное.
Я в растерянности замерла, не зная, стоит ли отпускать Аэмона, и если сделать это, то как увернуться одновременно и от него, и от Ленхарда. На раздумья была какая-то секунда, и я бездарно ее упустила.
Луч как будто врезался в цель, но боли не последовало. Открыв глаза, я перестала дышать.
Передо мной стоял Сит. В следующую секунду он упал на одно колено.
Заклинание обездвиживания рассеялось, однако Аэмон от изумления и плохо скрываемого торжества отступил.
— Я должен это увидеть! — вскричал он. — Ну же, Ленхард!
Ленхард заговорил. Я было метнулась к Ситу, но он с силой меня оттолкнул. Я не удержалась, упала и уже с земли увидела, как его окутывает темное облако. Кожа меняла цвет, очертания тела расплывались и менялись…
Демон Ситри принимал свой истинный облик.
17
Разум, и без того замутненный множеством противоречивых мыслей и эмоций, мешал ясно воспринимать реальность. Она напоминала ночной кошмар: прямо на глазах происходила пугающая метаморфоза, и увиденное приводило в ужас, от которого стремительно холодела кровь.
В то же время меня частично отнесло куда-то в бездны истории. Сит рассказывал об Истаре, а я смотрела, как все случилось на самом деле, и пыталась быть отстраненной. Но увы.
Его истинный облик был действительно ужасным. Не уродливый по сути, он заключал в себе что-то необычайно отталкивающее, от чего хотелось бежать со всех ног. Страх и отвращение растекались по сознанию липкими потоками, парализуя чувства и стирая воспоминания.
Угольно-черное существо практически ничем не напоминало человека. Руки превратились в лапы с мощными когтями, из скелетообразного тела вырывались шипастые отростки, из кокона, лишь отдаленно напоминающего голову, горели яростным пламенем кроваво-красные глаза.
Одна часть разума призывала кричать и одновременно нестись прочь. Другая кстати исключила эти возможности — дыхание сперло, ноги онемели, и я продолжала неотрывно смотреть на демона. Потом каким-то чудом отвела глаза и увидела, как к нему медленно направляется Ленхард.
Я вдруг поняла, почему Сит так ненавидел его. Все потому, что они были очень похожи внешне. Сит надеялся увидеть в нем прошлого себя, а увидел сплошное зло — сущность, которую он никак не мог признать в самом себе.
— Будь осторожен, — сказал Аэмон Ленхарду. — Сейчас он заново переживает падение и потому бессилен, но я не знаю, надолго ли это.
Заново переживает падение?..
Слова Аэмона подействовали как контрастный душ.
Пересиливая себя, я подобралась к Ситу. Он бросил на меня взгляд, и хотя прочитать его не представлялось возможным, к парализующему страху неожиданно примешалось нечто, похожее на радость открытия. Невероятно, но в безобразном облике мне почудилось что-то знакомое, и сразу стало спокойнее.
— Сит, — прошептала я едва слышно. — Вставай.
Я положила дрожащую руку на страшную когтистую лапу. На ощупь она казалась вырезанной из камня — холодная и жесткая.
— Вставай, — настойчиво повторила я. В голове всплыли слова Люсьена: — Ведь ты по-прежнему Ситри!
Мне многое хотелось сказать, однако не было ни сил, ни времени. Ленхард подошел совсем близко. Я не знала, способен ли он навредить демону еще больше, но у него явно имелся какой-то план.
Как и у меня.
Я была уверена: Ленхард целиком поглощен Ситом, а Аэмону и в голову не придет, что я до сих пор способна доставить неприятности. И оказалась права.
Я сложила руки для заклинания нападения и резко повернулась к Ленхарду. Слова сорвались с губ как никогда быстро. Стрела красного света вонзилась в цель.
Ленхард попятился, оступился и упал на землю. Несведущему могло показаться, что у него приступ — грудная клетка часто-часто падала и вздымалась, из горла вырывался хрипящий звук.
Я поднялась на ноги с твердым намерением ударить второй раз. Однако Аэмон быстро пришел в себя.
Сперва я не поняла, что происходит. Сам он остался стоять на месте, а меня вдруг окутала серая дымка. В ней с фантастической быстротой замелькали размытые силуэты. Они извивались с пронзительным скрипом и неслись в каком-то безумном танце разлагающейся плоти. Эта адская симфония почти затмила неприятное чувство, знакомое по случаю в парке, но все-таки я успела его ухватить.