Как вот теперь от него избавиться? Может быть, пристрелит кто-нибудь в грядущем сражении…
Знал бы Эффиа насколько все серьезно на самом деле, обеспокоился бы гораздо сильнее, может быть, даже придумал бы что-то сам для того, чтобы избавиться от конкурента. Но маркиз полагал, что Лоррен всего лишь один из них.
На самом деле это было не так. Лоррен сумел стать для Филиппа чем-то большим. А уж само собой это получилось или шевалье над этим расчетливо трудился — со стороны трудно судить.
В палатку принца Лоррен явился умытым и переодетым, и уже не так походил на воинственное божество.
В утреннем сражении он не был серьезно ранен и большая часть крови, которой он был перепачкан, была не его, просто почти прямо перед ним взрывом разорвало на куски одного из солдат. Собственно, благодаря ему Лоррен и остался жив, ему досталось только осколком шрапнели по голове, который прошел по касательной, содрав кусок кожи и слегка оглушив его. Ослепленный кровью, болью и с красным туманом перед глазами, Лоррен примчался в ставку командования, будучи немного не в себе, его в тот момент просто разрывало от злости и от желания немедленно вернуться в проклятый городишко во главе армии и смести его с лица земли. Странная реакция Филиппа на его появление немало его поразила. Да, он явился эффектно, что и говорить, но ведь страшен был хуже черта!
Позже, у себя в палатке, глядя на свое отражение в зеркале, Лоррен хохотал как безумный, к вящему ужасу своего камердинера, который перепугался не на шутку, когда его увидел, — он решил, что его хозяин смертельно ранен или спятил. Кровь все еще текла по его лицу, смешиваясь с копотью и грязью, в волосах застряли кусочки черепа и мозга убитого солдата. Вот это нравится принцу Филиппу?! Не красота, не изящество, не утонченность, — чужие мозги в волосах?! Знать бы заранее, не пришлось бы десять лет без толку болтаться при дворе, давно выбился бы в фавориты!
Палатка Филиппа явно незаслуженно носила столь скромное название, на самом деле это были целые покои со множеством комнат, разделенных вместо стен гобеленами со сценами охоты, сражений или же фривольного содержания, — в зависимости от назначения помещения. Палатка еще больших размеров была только у короля, да и то, надо отметить, не намного она была больше.
— Его высочество ждет вас, — сказал Лоррену камердинер.
А вот где именно ждет его высочество, не уточнил. Лоррен заблудился в хитросплетении гобеленов, потом пошел на голоса и неожиданно оказался в ванной комнате.
Его высочество Филипп возлежал в большой позолоченной ванне, рядом стоял паж с черпаком кипятка в руке, выбирая место, куда бы вылить горячую воду, чтобы ни дай Бог не обжечь принца. У Филиппа был такой вид, что становилось ясно, — паж получит нагоняй в любом случае.
— Ты хочешь сварить меня заживо? — завопил принц, когда мальчик отважился плеснуть немного воды у самого краешка ванны. Тот вздрогнул и бросил обреченный взгляд на вошедшего в этот миг шевалье.
— Прошу прощения, ваше высочество, — пробормотал он.
Лоррен предстал перед очи принца и поклонился.
— Я к вашим услугам, монсеньор, — проговорил он, — Полагаю, я явился не совсем вовремя и мне стоит…
— Не стоит, — прервал его Филипп, — Подойди ближе.
Лоррен сделал шаг вперед.
Филипп с большим беспокойством оглядел повязку на его голове.
— Ты выглядишь бледным и усталым, — сказал он, — Не думал, что ты серьезно ранен. Я прикажу моему врачу осмотреть тебя.
— Благодарю вас, но моя рана сущий пустяк, ваше высочество, — ответил Лоррен, — Я буду рад служить вам.
— Правда? Что ж, хорошо… Ты так храбро сражался сегодня, — промурлыкал Филипп, — И заслуживаешь какой-нибудь награды. Чего бы ты хотел?
— Мы проиграли бой, — заметил Лоррен.
— Ты вывел из города солдат, и после поспешил, чтобы сообщить мне, что в моей ставке скрывается шпион, хотя был ранен.
— Вам удалось разоблачить его?
— Конечно, — улыбнулся Филипп и облизнулся. Как будто успел сожрать этого бедолагу, и он даже оказался недурен на вкус.
То ли от духоты и влажности, то ли оттого, что удар по голове оказался сильнее, чем он предполагал, Лоррен вдруг почувствовал, что его слегка повело, и в ушах зазвенело. Образ Филиппа поплыл в тумане, а край позолоченной ванны внезапно оказался как-то слишком близко.
— И все же тебе дурно, — услышал он голос принца прямо перед собой и от неожиданности пришел в себя. Филипп стоял рядом, поддерживая его за плечо. Вода текла с него ручьями, мокрая кожа дышала жаром, и от нее пахло медом и какими-то травами. Филипп убрал волосы с лица Лоррена и заглянул ему в глаза. Взгляд принца тоже полыхал жаром.