Так называемый вампир тонко улыбнулся.
— Все мы были когда-то людьми, — произнес он, — Разумеется, мы на них похожи. Но только внешне.
Прозвучало это так, будто он имел в виду не столько себя и своих собратьев, сколько господ собравшихся сейчас в подвальчике его пра-пра… Племянника? Что это значит? Он в курсе всего, что здесь происходит? Гибура следует убить. В самом деле, наверное, уже пора это сделать, — ради своего мнимого бессмертия он посвящает в их тайны всяких шарлатанов. Кстати, этого так называемого предка тоже нужно будет убить.
— Может быть, в таком случае, вы продемонстрируете мне свою… э-э… внутреннюю сущность, господин вампир? — спросил Филипп.
— Вам, в самом деле, этого хочется?
— А зачем же, по-вашему, мы здесь?
— Я с удовольствием продемонстрирую вам все, что вы захотите, ваше высочество, но прежде я хотел задать вам один вопрос: хотите вы сами стать вампиром?
Филипп расхохотался.
— Вы это серьезно?
— Дело в том, что если я предоставлю вам доказательства нашего существования, мне придется либо обратить вас — сделать таким же, как мы. Либо убить.
— Ого. Ты угрожаешь убить брата короля?
— Для меня не существует земных владык. Их правление слишком недолговечно. В лучшем случае, пара десятков лет. Что это значит для того, кто ходит по этой земле уже четыре столетия?
— Ты сумасшедший, — сказал Филипп, — Или бунтовщик. Впрочем, нет, все же сумасшедший…
Он с сочувствием посмотрел на Гибура, который отчего-то выглядел испуганным.
— И ты окончательно спятил, мой дорогой друг, как я вижу… Я ухожу.
Филипп уже начал подниматься из кресла, когда вдруг произошло нечто странное. Безумный господин де Гибур-старший, который только что находился довольно далеко от них, у жертвенного алтаря, вдруг каким-то образом оказался стоящим вплотную к Филиппу, мешая ему встать. Тот от неожиданности плюхнулся обратно в кресло.
Опершись на подлокотники и наклонившись так низко, что при желании он мог бы укусить Филиппа за нос, вампир произнес:
— Вы никуда не пойдете.
Филипп хотел было возмутиться, но заглянул Гибуру-старшему в глаза, и у него вдруг пересохло в горле. Глаза безумца перестали быть человеческими, они стали черными и пустыми, словно у мертвеца, и в глубине их разгорался багровый отблеск. Их гость вообще как-то неуловимо перестал походить на человека, его лицо стало еще более бледным, черты заострились. А главное — оно стало совершенно неподвижным, будто лицо каменной статуи. У людей не бывает таких неподвижных лиц.
Острый кончик шпаги уткнулся в горло вампира прямо под подбородком.
— Пошел прочь, — услышал Филипп спокойный голос Лоррена, — Или сейчас тебе придется демонстрировать нам свое бессмертие.
Вампир медленно поднял голову, перевел взгляд от Филиппа куда-то поверх его головы, и принц увидел, как дрогнул клинок шпаги, и как через мгновение он отодвинулся в сторону. Никогда в жизни Филиппу еще не было так страшно, на поясе под полой камзола принц всегда носил стилет, одним движением он мог бы выхватить его и вонзить в живот этому странному господину, но почему-то не мог даже пошевелиться. Спина его будто приклеилась к креслу, а руки к подлокотникам.
— Я могу заставить тебя вогнать эту шпагу себе в сердце, — проговорил вампир, — Могу заставить тебя убить принца. Что выбираешь?
Лоррен глухо зарычал, пытаясь избавиться от чар, но это была жалкая попытка, не увенчавшаяся успехом.
— Или, может быть, просто переломишь ее пополам? Какой хороший клинок, видно старую работу… Фамильное оружие, не так ли? Пожалуй, жаль его портить, оно ценнее, чем обе ваши жизни вместе взятые.
Вампир вдруг отпрянул, отпуская людей из-под своей власти.
— Достаточно я продемонстрировал вам свои возможности, господа? Или, может быть, желаете чего-нибудь еще? Я бы позволил вам проткнуть меня, шевалье, если бы это доставило вам удовольствие. Но жаль портить камзол, он мне нравится. А чего бы хотелось вашему высочеству?
Убраться отсюда и поскорее…
— Что ж, пожалуй, твои фокусы довольно впечатляющи, — проговорил Филипп иронично, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — Я даже почти поверил в твою сверхчеловеческую природу. Однако бессмертие — это слишком. Может быть, все же позволишь себя заколоть? Сними свой камзол, раз уж он тебе так дорог… Можешь и рубашку снять. Лоррен, готов ли ты проткнуть господина… Гибура?
— С большим удовольствием, ваше высочество, — отозвался Лоррен.