Вампир впервые посмотрел на принца с интересом, он не ожидал от него такой выдержки.
— Прямой удар в сердце, — а ведь шевалье не станет размениваться на какие-нибудь мелочи, правда? — мне придется залечивать довольно долго, на это нет времени. Ночь на исходе. Вы сможете поэкспериментировать друг на друге, уже очень скоро, если вам так хочется.
— Вы все еще хотите от нас согласия стать вампирами?
— Именно так. Если вы его не дадите, то умрете.
— О Господи… Если мы согласимся, то потом вы не станете препятствовать нам уйти?
— Не стану.
Принц обреченно вздохнул.
— Хорошо. Давайте. Что надо делать?
— Филипп! — предостерегающе воскликнул Лоррен.
— Да перестань! — одернул его принц, — Ты веришь во всю эту чепуху?!
— Верить не обязательно, — согласился вампир, и Филипп вдруг увидел, как у него во рту, будто из неоткуда, появились острые длинные клыки. А ведь всего лишь мгновение назад их не было, принц готов был поклясться в этом!
— Черт! — успел воскликнуть он, прежде чем странный господин снова вдруг оказался с ним рядом и, интимно присев на подлокотник, вдруг резко запрокинул ему голову набок.
Лоррен кинулся принцу на помощь, но вампир каким-то небрежным движением отшвырнул его прочь с такой силой, что шевалье пролетел через всю комнату и врезался в столик с козлиным черепом, отчего тот разлетелся в щепки, а череп рухнул на пол, обломав и второй рог. И это все, что успел заметить Филипп, прежде чем зубы вампира вонзились ему в шею. Боль от укуса была такой резкой, что перед глазами полыхнуло алым, Филипп зашипел сквозь стиснутые зубы и вцепился рукой в шевелюру господина, пьющего его кровь, рефлекторным движением пытаясь оторвать его от себя, но тщетно. А уже через несколько мгновений принц почувствовал такую слабость, что рука его бессильно упала. Вместе с этим вдруг ушла и боль, от места укуса по всему телу начала расползаться приятная нега, и Филипп застонал теперь уже от удовольствия. Мысли путались, мечась от ужаса перед неминуемой кончиной к экстатическому желанию, чтобы вампир не отрывался от его шеи никогда, чтобы пил его кровь до последней капельки, как можно дольше продлевая это сладостное чувство. Видимо, таково было и намерение вампира, — выпить его до последней капельки… Филиппу сделалось холодно, потом в ушах его зазвенело, и перед глазами сгустилась тьма. Вдруг он почувствовал что летит, отрывается от кресла, оставляя свое бездыханное тело, и воспаряет под потолок подвальчика, видя все происходящее как будто со стороны. Это было необычно и чрезвычайно интересно. Филиппу понравилось, как он выглядит со стороны, — он очень изящно откинулся в кресле, был так бледен, и улыбка застыла у него на устах. А вампир вдруг так эротично лизнул его шею, слизывая последние капли крови с ранок, что, пожалуй, Филипп почувствовал бы возбуждение, если бы не был так безнадежно мертв.
Вампир тем временем с тревогой посмотрел на осунувшееся лицо принца и слегка похлопал его по щекам, отчего голова Филиппа дернулась из стороны в сторону, и это было уже не очень красиво и даже возмутительно. Потом он прокусил собственное запястье и приложил его к посиневшим губам умирающего.
— Пейте! — приказал он, — Ну же, скорее!
Филипп вдруг понял, что снова смотрит на мир из собственного несчастного тела, ему вдруг стало ужасно плохо, к горлу подступила тошнота, перед глазами все поплыло, и он не мог шевельнуть даже пальцем, настолько был слаб. Горячие капли крови вампира упали ему на губы, но он даже не мог слизнуть их, и на это не было сил, тогда вампир сам раздвинул принцу зубы и начал вливать кровь прямо в рот. Филипп глотнул, потом глотнул еще, кровь живительным потоком потекла в его горло, согрела пищевод и желудок, ничто на свете не могло сравниться с ней вкусом, и Филипп — откуда вдруг взялись силы? — схватил руку вампира и плотнее прижал к своим губам, мысленно умоляя его не отбирать это лакомство. Почему-то ему казалось, что вампир слышит его. Глоток за глотком выпивая его кровь, Филипп сам, казалось, ловил отголоски его чувств и эмоций, — удовлетворение от того, что все получилось, боли в руке от зубов жадно пьющего птенца — птенца?! — и остатки уже остывающей ярости из-за того, что тот его разозлил.
— Все, достаточно, — услышал Филипп и протестующее застонал, когда у него отняли кровоточащее запястье, — Мне еще будет нужно напоить твоего друга. Ты ведь хочешь, чтобы он остался с тобой?
Мысли тяжело ворочались в голове Филиппа. Лоррен… Он жив?
— Пока жив, — сказал вампир, словно прочтя его мысли, впрочем, наверное, так и было, — Но он умрет, если мы не поторопимся, похоже он проломил себе голову, когда ударился о стену.