Впрочем, перед этим произошло еще одно интересное событие, изрядно обогатившее представление Филиппа об устройстве темной стороны мира, к которой он с некоторых пор принадлежал.
Никто из Темного Круга, за исключением Гибура, не подозревал об изменениях, произошедших с принцем Филиппом и с шевалье де Лорреном. Те научились никак не проявлять голода, даже при виде крови, хотя это было и не просто. Убийства действительно давали вампирам особенную силу, которая не шла ни в какое сравнение с той, что они могли бы получить, если бы питались согласно закону, стараясь не навредить смертным. Эта сила не улетучивалась, как дым, за время дневного сна, она сохранялась и преумножалась раз от разу, помогая лучше контролировать себя, позволяла проявляться новым способностям: умению легче завораживать жертву, быстрее передвигаться, она увеличивала почти безгранично физическую силу и выносливость. И основы магии, которыми Гибур делился с Филиппом, тоже приносили определенную пользу, — оказалось, что человеческая магия и вампирская могут не только вполне гармонично существовать вместе, но даже дополняют и подпитывают друг друга. За два неполных года Филипп продвинулся в понимании магии больше, чем ожидал, и гораздо больше, чем ожидал от него Гибур. Чернокнижник вынужден был признать, что у принца действительно есть способности к колдовству, хотя откуда они у него взялись, ему было совершенно непонятно.
— Правильно выполнить ритуал это еще не все, — говорил Гибур, — Нужно уметь принять силу, которую тебе дарит Тьма за кровь и за человеческую жизнь. Сила есть везде, ее можно черпать из разных источников, но это крохи. Черная месса позволяет взять сразу много. Но если вы не справитесь с нею, она вас убьет. Начинать надо с малого. Пройдет не один десяток лет, прежде чем вы сможете управлять силой по своему желанию. Впрочем, вы сами теперь часть Тьмы, вам должно быть проще.
— Поэтому ты хочешь стать вампиром? Думаешь, это откроет перед тобой новые возможности?
— И поэтому тоже. Но больше всего мне нужно бессмертие, короткой человеческой жизни не хватает на то, чтобы постичь магию по-настоящему.
— С помощью магии нельзя достичь бессмертия?
— Можно продлевать свою жизнь, но не бесконечно. И это трудно.
— Сколько тебе лет?
— Вы сами называли меня старой развалиной, а мне всего шестьдесят семь. У меня недостаточно сил и таланта для продления жизни.
— Ты знаешь тех, у кого таланта больше?
— Знал когда-то. Уже очень давно я не общаюсь ни с кем из ковена. Они не поощряют занятий черной магией, — Гибур злобно поджал губы, — Не хотят, чтобы кому-то легко доставалась сила, опасаются конкуренции, а прикрываются высокими материями, тем, что якобы служение Тьме это зло, нарушающее порядок мироздания.
В сообществе вампиров, вероятно, происходит то же самое, думал Филипп, — в Совете не хотят, чтобы неофиты становились сильнее. Что ж, это правильно и логично. Каждый приступ откровенности Гибура принц ловил с особенным вниманием и осторожностью. Он представления не имел, что такое ковен, но расспрашивать, конечно, не стал. Впрочем, догадаться было не сложно, что так называется Совет магов. Интереснее было узнать то, что колдуны оказывается не просто одиночки, как Гибур, что у них тоже есть сообщество.
Гибур был прав, напрямую питаться силой тьмы оказалось весьма не просто, и даже маленькая толика ее била больно и скорее ослабляла. Получать силу через кровь оказалось легче и приятнее.
— Вы еще не готовы, — говорил Гибур, — Слишком многого хотите.
Филиппа это ужасно раздражало, ему действительно хотелось все получить быстро, но, к сожалению, это было невозможно.
Впрочем, в любом случае, ритуалы черной мессы приносили пользу, и, под прикрытием человеческого тайного общества, исполнение их представлялось Филиппу вполне безопасным. И напрасно. Один такой ритуал едва не закончился катастрофой.
Действо почти подошло к апогею, когда вдруг случилось удивительное: какой-то юноша, на вид совсем еще мальчик, разбил окно в доме Гибура, потом вломился в подвал и, очень ловко орудуя каким-то странным оружием, похожим на турецкий палаш, начал пробиваться к привязанной на алтаре жертве, вероятно, намереваясь даровать ей спасение. Члены Темного Круга были так изумлены этим вторжением, что не сразу смогли дать отпор нежданному защитнику невинных, и вскоре пролилась кровь. Хорошо еще, в тот раз в ритуале участвовало много человек, и мальчишку удалось довольно быстро скрутить, — все присутствующие на мессе были дворянами и многие недурно умели драться даже при отсутствии шпаги. Впрочем, мальчишка был так ловок, что к тому моменту многих успел ранить, кого-то легко, а кого-то сильнее, и, по крайней мере, двое членов Круга были убиты. Филипп наблюдал за потасовкой со стороны, при любой опасности всегда в первую очередь прикрывали его — это был уже инстинкт, превыше самосохранения, и принц видел все из-за плеча Лоррена. И он первым заметил, что сумасшедший герой, был вовсе и не герой — а героиня, одетая в мужской наряд, и что лезвие ее палаша было выковано из чистого серебра.