— Все верно, я родился в 1276 году.
— Невероятно… Вы застали расцвет царствования Капетингов!
Мастер на мгновение замер, лицо его вдруг утратило всякое выражение, и будто окаменело. Филиппу до сих пор странно было видеть истинную сущность старого вампира, — в те моменты, когда он не притворялся живым, принц Парижа становился совершенно не похож на человека, превращаясь в нечто жутковатое, что имело человеческие черты, но, по сути, являлось скорее чем-то вроде горгульи, что сидели на соборе Парижской Богоматери. Существо, застывшее в вечности, но бережно хранящее память о прошлой жизни. И, похоже, птенец его ненароком коснулся старой раны, которая не зажила и по сей день.
— К счастью, я застал и закат этого царствования, — проговорил мастер сухо, — Ждать его пришлось не долго. Только вот дождаться смогли не все.
— Подождите, — пробормотал Филипп, — Кажется, я понимаю… Вы были тамплиером?
Он подумал, что мастер не захочет говорить об этом, но тот, видимо, решил быть откровенным со своим птенцом. В самом деле, раз уж он взялся посвящать его в свой грандиозный замысел, то почему бы не рассказать и о своем человеческом прошлом.
— Мне выпала эта честь. К сожалению, я никак не смог защитить свой орден от клеветы и уничтожения, я был всего лишь человеком, а враги наши были сильны и могущественны. Но вышним силам было угодно оставить меня в мире живых, одного меня из всех моих братьев. Я усмотрел в этом особенный знак. Кто-то другой мог бы счесть произошедшее случайностью, но, смею вас уверить, ничто на этом свете не происходит само собой. Только глупцы верят в свободную волю и в право выбора. Неисповедимы пути Господни и замыслов Его нам не постичь. Порой Всевышний ведет нас к великой цели тернистой дорогой, и иногда ради исполнения ее нам даже приходится жертвовать собственной душой.
— Вы полагаете, ваше обращение было угодно Богу? — удивился Филипп.
— Без сомнения. Я был в тюрьме и ждал казни, но в ночь перед тем, как она должна была произойти, в моей камере появился вампир. После всех перенесенных пыток, мне было не страшно умереть, казнь явилась бы для меня избавлением от всех земных невзгод. Я жаждал спасения и жизни вечной, я молился о том, чтобы Господь поскорее забрал меня к себе. Я был верным слугой Его и смел надеяться, что достоин снисхождения. Но Господь привел ко мне живого мертвеца, который предложил мне проклятие и вечную смерть и — возможность оставаться в этом мире. И я подчинился воле Его.
— Это ваш мастер сказал вам о том, что исполняет волю Божью? — спросил Филипп, надеясь, что его собеседник не заметит сарказма в его голосе.
— Мой мастер не имел представления о том, что происходит. Он явился не за мной, а за своим слугой, с которым мы несколько дней сидели в камере вместе. Я заботился об этом человеке, когда его принесли в камеру после пыток, он позже заботился обо мне. Мы сдружились, и он попросил своего хозяина помочь мне. Тот не смог ему отказать, только и всего.
— Значит, уже в момент обращения вы знали, что призваны изменить мир? — удивился Филипп.
Мастер медленно кивнул.
— Я только не знал еще, каким образом сделаю это.
Он помолчал немного, будто возвращаясь мыслями в прошлое, и добавил:
— Поначалу я полагал, что целью моего служения Ему является убийство короля Филиппа и папы, уничтоживших мой орден. Я считал их величайшим злом. И справедливо считал… Но, став бессмертным, я понял, как они на самом деле ничтожны. Проклятие Великого Магистра вскоре унесло в могилу и Филиппа и весь его род, от них осталась только дурная память, ничего больше. К тому времени я уже знал, кто на самом деле правит миром.
— И это зло вы не захотели уничтожить?
— Я не смог бы. И было бы глупо пытаться. Но я мог бы заставить это зло служить благу человечества. Что я и хочу сделать сейчас с вашей помощью.
— И вы намереваетесь убить короля, — пробормотал Филипп, словно пробуя эти ужасные слова на вкус.
— Я хочу помочь вам получить корону.
— Вы хотите убить короля и дофина, — продолжил свою мысль принц.
— Они всего лишь люди, ограниченные, самодовольные, мнящие себя значительными. Они падки на удовольствия, они хотят получить от жизни все, что только возможно, прежде чем смерть унесет их в иной мир. Людовика называют великим королем, но вам ли не знать, что это всего лишь лесть придворных. В чем его величие? В том, что он хочет затмить солнце и всех ослепить? Король погряз в гордыне и ради удовлетворения ее творит безумства, унижая своих подданных, ведя разорительные войны, и бесконечно поднимая налоги. Людовик умрет, и королем станет его сын, который захочет удовлетворить собственную гордыню. И так будет продолжаться до бесконечности. Ничтожный король будет сменяться еще более ничтожным и даже если случится чудо и в венценосном семействе родится достойный государь, успеет ли он совершить что-то полезное за свой короткий век? И что станет с его свершениями, когда на место его придет бездарный потомок? Иное — король-вампир. За его плечами века и огромный жизненный опыт, и впереди у него бесконечно много времени, чтобы, не торопясь, осуществить все задуманные проекты. И, самое главное, я считаю совершенно необходимым отменить закон Великой Тайны. Вампиры должны открыться людям, должны научиться существовать вместе с ними, я верю, это могло бы принести пользу и тем и другим.