Филипп какое-то время молчал.
— Может быть, я не обманывал его…
— То есть?
— Я заставил себя думать, что готов поддержать его. Знаешь, мне так не хотелось, чтобы он понял, что я не то средство, которое приведет его к нужной цели, что я действительно готов был обещать ему полное содействие. Совершенно искренне.
— Мой бедный принц. Что же нам делать теперь?
— Не имею представления. Сначала я думал пойти к охотникам и посвятить их в безумный замысел принца города. Потом я подумал, что стоило бы поставить в известность Совет, уж ему-то точно под силу решить эту проблему. Но еще чуть позже я понял, что и то и другое означает наш смертный приговор. Даже если мастер не успеет убить нас сам, с нами расправятся его соратники. Они любят его и не простят нам предательства.
Лоррен некоторое время молчал, обдумывая что-то.
— Вы должны рассказать все королю, — сказал он, наконец.
— И что? — удивился Филипп, — Что он сможет сделать? Людовик всего лишь человек.
— Единственный из всех, к кому мы можем обратиться, он будет защищать не только себя, но и вас.
— Он, может быть, и хотел бы. Но как, по-твоему, он сможет меня защитить?
— Я не знаю, монсеньор. Мы должны что-то придумать. И мы придумаем. У нас ведь есть на это время, не так ли?
— Не уверен. Может быть, уже завтра мастер посмотрит мне в глаза и поймет, что я собираюсь предать его! Или он посмотрит в глаза тебе!
Филипп горестно взвыл, заламывая руки, и Лоррен почти насильно поднял его из кресла и потащил в сторону гардеробной.
— В любом случае, сейчас нам следует отправиться спать, — говорил он по пути, — Через несколько минут рассветет, мы с вами рухнем где-нибудь здесь бездыханными и всех переполошим… Впрочем, не успеем переполошить, — мы сгорим на солнце и, возможно, заодно подожжем дворец.
— Это решит все проблемы, — простонал Филипп.
— Проблемы начнутся в аду, куда ваш двор отправится в полном составе. Всех этих грешников негде будет разместить.
— И они опять будут путаться у меня под ногами и требовать денег и развлечений? Кошмар. Я не хочу умирать.
— И я не хочу. Там снова окажется Эффиа и будет строить козни.
— Ты можешь сожрать его, если хочешь.
— Спасибо, ваше высочество. Я подумаю над этим.
Солнце поднималось над горизонтом, и вампиры чувствовали его приближение, как чувствуют, должно быть, обитатели леса надвигающийся пожар. Огня еще не видно, не слышно треска горящих деревьев, но смерть уже разливается в воздухе, и всякая тварь знает, — идет что-то громадное, безжалостное и неодолимое, от чего следует бежать со всех ног и прятаться. Даже самые сильные вампиры умирают на рассвете, на какое-то время превращаясь в то, чем являются на самом деле — в бесчувственные трупы.
— Может быть, стоит подослать к мастеру убийцу? Днем, когда он спит? — пробормотал Филипп, устраиваясь в постели, расстеленной в гардеробной среди аккуратно развешенных камзолов и панталон, — Как думаешь, где он спит?
— Пошлите к нему Эффиа, — хмыкнул Лоррен, — Пусть мастер убьет его. Это будет еще смешнее, чем если я убью его сам.
— Да что ты привязался к Эффиа?!
— Я к нему неравнодушен.
— Так я и знал! Ты, как Гиш, который через слово вспоминал Генриетту!
— Ваше высочество видит насквозь каждого из своих подданных. Как мы назовем вас, когда вы взойдете на престол? Филипп Прозорливый?
— Филипп Клыкастый… Помолчи уже, Лоррен! Все это совсем не смешно!
Глава 4
Паниковал Филипп напрасно. В ближайшие несколько ночей мастер не особенно стремился видеть своих птенцов, вероятно, был занят более важными делами, поэтому те могли без помех подумать над тем, как уничтожить его, ни в ком не вызвав подозрений. Лоррен настаивал на том, что нужно посвятить во все короля, и Филипп вынужден был согласиться с ним, потому что другого выхода действительно не было — или они просто не смогли его найти.
В конце концов, они даже придумали план. Он был далек от совершенства, но, на первый взгляд, вполне осуществим. Произошло это случайно, когда по дворцу пронеслась очередная волна слухов, относящихся к ставшему уже знаменитым «Делу о ядах».
То, что уже много лет в Парижском высшем обществе были модны убийства с помощью отравлений, не было секретом ни для кого, кроме, разве что, чиновников из полицейского управления. И если тебе приходило в голову избавиться от надоевшего мужа или родителя, стоило только навести справки у знакомых, чтобы тебе немедленно дали нужный совет — к кому следует обратиться. Обделывая свои темные детишки, дамы и господа не особенно даже скрывались, порою в открытую обсуждая на светских приемах различные новые способы, какими нынче можно было отравить неугодного родственника. Немудрено, что, в конце концов, все-таки разразился скандал.