Жаку было шестнадцать, когда дядя решил, что он вполне уже годен для воинской службы. Однажды он увез его с собой куда-то в Германию, где в то время шли ожесточенные бои между двумя княжествами, представил командиру отряда, и тот охотно согласился принять новенького в их ряды, незадолго до этого изрядно оскудевшие. Жак начал постигать воинское ремесло, учился держать строй, стрелять и биться в рукопашную, часто совершенствование навыков проходило уже непосредственно на поле боя, и если поначалу опытные солдаты старались его прикрывать, то вскоре нужда в том отпала, — парень все схватывал быстро.
Вместе со своими товарищами Жак успел попутешествовать по Европе, нанимаясь туда, где больше платят, и даже принял участие в нескольких масштабных сражениях. А однажды, когда войны вдруг временно зачахли, судьба занесла швейцарцев в Париж, где им удалось наняться в городскую стражу. Казна короля Людовика была пуста, платили стражникам маловато, к тому же постоянно задерживали жалование, и больше года наемники прожили, ведя разговоры о том, что вскоре непременно оставят эту службу и найдут другую, поденежнее и повеселее. Но разговоры, как оказалось, велись впустую, работы получше не подворачивалось, а бродить по миру в поисках призрачной удачи никто особенно не стремился.
Как-то раз в роте швейцарцев был устроен внеочередной смотр, куда явился холеный расфуфыренный офицер, заявив, что отбирает наиболее статных парней для вновь формировавшегося полка дворцовой стражи. Конечно, Жак попал в число счастливчиков. Он хотел было отказаться от такой чести, — служба во дворце представлялась ему еще более скучной, чем в городской страже, к тому же отбор по внешним данным, а не по боевым навыкам казался ему какой-то профанацией. Но товарищи назвали его дураком и велели принять выгодное предложение — личной охране короля платят лучше, да и работой не особенно обременяют: тишь да гладь и совершенно никакого риска для жизни. Несмотря на то, что в Париже в то время уже царили разброд и шатание, никто и предположить не мог, чем все закончится.
Впрочем, во дворце, возможно, предполагали худшее, иначе зачем набирали дополнительные войска для охраны? И почему откровенно предпочитали иностранных солдат национальной гвардии? Швейцарские наемники ценились не только храбростью на поле боя, но и верностью заключенному контракту, тем, что не особенно задумывались, чью сторону принимают — освободителя или завоевателя, правое дело защищают или неправое, так же им были совершенно неинтересны политические процессы, происходящие в стране. На наемников можно было рассчитывать, когда дело оборачивается плохо…
Но все же эти, безусловно, положительные для солдат качества, были не совсем тем же самым, что игнорирование добра и зла в глобальном масштабе. И Филипп, в принципе не сомневаясь в верности Жака, не знал, насколько тот осознает факт, что, служит порождению Тьмы. По бесстрастному виду Жака было невозможно понять, что он думает по этому поводу и думает ли что-то вообще… Обратить бы его в вампира, вопрос решился бы сам собой, но если оставить Жака человеком, у него всегда будет шанс раскаяться со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Когда Филипп делился своими сомнениями с Лорреном, тот отчего-то совершенно не разделял его беспокойства и заявлял, что если ему действительно нужен слуга крови, то лучше Жака все равно никого не найти.
Слуга крови, конечно, был нужен. Филипп все чаще сталкивался с тем, что ему не хватает полноты картины окружающего мира, недоступного для него большую часть суток. Жак мог быть его глазами и ушами. Жак мог быть его второй половиной, не скованной многочисленными ограничениями, наложенными на вампиров. Он мог быть послушным оружием в его руках. И главное — он мог принадлежать Филиппу целиком и полностью, как ему и хотелось…
— Так в чем же дело? — удивлялся Лоррен.
— Он совсем не такой, как мы, — жаловался Филипп, — Я не уверен, что понимаю его. Он мыслит иначе, как-то слишком примитивно.
— Разве это плохо? Его будет просто контролировать, он не станет злоумышлять.
— Ты тоже мыслишь примитивно!
— Вот видите, вам не привыкать общаться с идиотами.
— Издеваешься?
— Вас тоже бывает трудно понять, — вы временами с легкостью рискуете жизнью, но при этом выдумываете проблемы на пустом месте. Инициация слуги крови это совсем не то, что обращение вампира, на начальном этапе процесс можно повернуть вспять. Можно, в конце концов, просто прикончить этого швейцарца, если он не оправдает ваших ожиданий!
— Я делюсь с тобой своими сомнениями, а ты всегда только отмахиваешься, будто они яйца выеденного не стоят, — проворчал Филипп. — Ты такой же, как Луи!