— Ничего. Идемте, я полагаю, крысы уже заждались нас.
И вампир первым отправился прочь с кладбища.
У дома лавочника было очень тихо и очень темно, и с первого взгляда могло показаться, что вокруг нет ни души, да и в доме все давно спят, окна были закрыты ставнями, через которые не пробивался свет. Но вокруг билось множество сердец, и, судя по ритму, их обладатели отнюдь не почивали спокойным сном.
— Не слишком ли много здесь ваших людей? — спросил Филипп охотника, — Вы согнали сюда всех?
— Далеко не всех, — поспешил заявить Бермон, — И не думаю, что ваших здесь меньше.
— Может быть, и не меньше, но их сердца не колотятся, как сумасшедшие. Невозможно понять, где люди, а где крысы.
— Крыс поблизости нет, иначе мне дали бы знать.
— Был бы рад вам довериться, — сказал Филипп, — однако сомневаюсь, что, несмотря на все свои непревзойденные боевые навыки, ваши люди смогут заметить затаившихся в засаде оборотней. Тем более, ночью.
Тут от угла одного из близлежащих домов отделилась тень и бесшумно приблизилась к говорившим. Охотник и колдун едва удержались от того, чтобы схватиться за оружие, все же, несмотря на принятые меры предосторожности, никто не чувствовал себя в безопасности.
— Где вас носит, черт возьми? — тихо спросил выступивший из темноты Лоррен, — Я уже собирался вас разыскивать.
— Господин Бермон уверяет нас, что здесь все спокойно, — сказал Филипп.
— Крыс поблизости не видно, — согласился Лоррен, — зато союзничков хоть отбавляй. Охотники обосновались здесь еще до наступления темноты, и ничего подозрительного не замечали. Что любопытно, в лавку никто не заходил, кроме обычных посетителей. И все, кто был, вскоре выходили.
— Но, между тем, там бьются два сердца.
— Именно так. Либо мальчишка явился на место встречи прямо с утра, либо в лавку есть какой-то тайный ход, которого мы не нашли. И, в таком случае, я не поручусь, что крысы не сидят где-нибудь в засаде.
— Никаких тайных ходов там нет, — поморщился Вадье, — Это всего лишь лавка. И, если ты говоришь, что там бьются только два сердца, какая может быть засада?
— Я думаю, нам следует перестать трястись от страха и войти, — проговорил Филипп, — Если мы так боимся крыс, не стоило ввязываться в переговоры.
В лавке царил полумрак, горели лишь несколько свечей в канделябре. Все было тихо, мирно и чистенько, пол выскоблен до белизны, на прилавке аккуратно лежали отрезы тканей, приготовленные для завтрашнего торгового дня. За небольшим столиком в углу сидели два господина, занятые игрой в кости. Одним из них был уже хорошо знакомый Филиппу благообразный лавочник, другим — мужчина неопределенного возраста, косматый и на вид довольно неопрятный, с кудлатой пегой бородой. Филипп мысленно застонал, — вот вам, пожалуйста, еще один Ла Морт, что за наказание?!
— Полагаю, это не юный Матье Рюис, — заметил он флегматично.
Лавочник поднял взгляд от стола и с несчастным видом посмотрел на Филиппа.
Бородач тоже обратил свой взор на вошедших и широко улыбнулся, явив ряд неожиданно белых и ровных для такой диковатой внешности зубов. У обычных людей такие зубы встречаются редко. Все же оборотня легко отличить от человека, стоит только заглянуть ему в рот.
— Приветствую вас, господа, — сказал тот, неспешно поднимаясь — Вы совершенно правы, я не Матье Рюис. По дороге сюда с юношей случилось несчастье, к сожалению. Он оказался слишком упрям и агрессивен, с ним вообще, знаете ли, очень трудно было о чем-либо договориться. И мне, право, жаль и даже обидно, что вы пригласили для переговоров его, а не меня. Я решил исправить это недоразумение.
— Как интересно, господа, неужели нас изволил почтить визитом сам месье Ренар? — проговорил Филипп, задумчиво разглядывая оборотня, — загадочный и неуловимый главарь мятежных крыс, известный своей кровожадностью.
— Собственной персоной, — подтвердил бородач.
О предводителе восставших оборотней Филипп слышал немало, в основном то, что он свиреп, беспощаден и неуправляем. А еще — параноидально осторожен. Крысы его боялись, и многие из них видели в нем достойного правителя, который не потерпит неповиновения. Другие считали Ренара опасным психопатом и хотели от него избавиться.
Ренар на мгновение встретился взглядом с вампиром, и тот час отвел глаза. Филипп едва заметно улыбнулся.
— Почему вы думаете, что мы захотим с вами разговаривать? — меж тем обратился к оборотню Бермон, — Вы развязали войну между кланами, позволяли своим подданным дикие выходки и выказывали намерение захватить город!
— Дикие выходки, как вы изволили выразиться, это издержки военного времени, — ответил оборотень, — Все их себе позволяли, и люди и вампиры. Давайте не будем меряться количеством совершенных грехов, иначе, боюсь, вы не останетесь в выигрыше. Что же касается намерения захватить Париж, это и вовсе глупость. Несколько столетий назад крысы действительно правили городами, но теперь, к сожалению, такое невозможно. Даже если мы перебьем всех парижских вампиров, победа будет недолгой. Нам не сладить с Советом вампиров. Как только люди восстановят в Париже порядок, господа древние кровососы тут же явятся во всем своем величии и блеске, сгонят сюда свои войска, и поставят на место убиенного принца кого-то другого.