— С чего вы взяли, что сможете перебить вампиров? — удивился Филипп, — Или, тем более, убить меня? Делая такие заявления, вы явно не думаете о том, что мне хватит пары секунд, чтобы лично вам свернуть шею.
— Я сказал — если. У меня нет желания с вами драться и выяснять, кто сильнее, — оборотень хмыкнул, глядя на скептичное лицо вампира, и поднял руки, демонстрируя, что сдается, — Ладно-ладно, вы сильнее… Но вот свернете вы мне шею, а дальше что? Что вы будете делать с сонмищами неуправляемых крыс? Не станет меня, между моими подданными начнется грызня за власть. Продолжатся дикие выходки, которые так претят господам охотникам. Вы этого хотите?
— Так уж и с сонмищами? Вы все же оборотни, — люди, а не животные и не размножаетесь так… интенсивно, как обычные крысы. Вас не может быть слишком много. И, к тому же, после последней потасовки ваши ряды изрядно поредели.
— Это у вас неверные сведения…
— Мы можем выяснять часами, кто кого победит, — перебил его Бермон, — Вы за этим явились сюда, месье Ренар? Или хотите заключить соглашение? Излагайте свои условия.
— Они вас удовлетворят, господа. Я не потребую ничего невозможного. Мы остаемся полновластными хозяевами нижнего города, но вам до этого не должно быть дела, потому что подземелья никому, кроме нас, не нужны и не интересны. Мои подданные будут иметь возможность заниматься ремеслом и торговлей в Париже по своему усмотрению, точно так же, как и прежде. Взамен я гарантирую вам порядок и лояльность и даже, возможно, помощь в каких-то чрезвычайных обстоятельствах, если и вы пообещаете мне то же самое. Но я не стану давать вассальную клятву принцу вампиров. С какой стати, собственно? Разве охотники дают клятву верности вампирам?
— Еще чего не хватало, — Бермон от возмущения даже побагровел.
— И ковен не дает никаких обязательств…
Ренар обернулся к Вадье, но тот лишь равнодушно пожал плечами, к ковену он никакого отношения не имел.
— Ну, так пора покончить с этим обычаем и в отношении оборотней. Когда-то вампиры победили крыс и имели право требовать подчинения, но с тех прошло много лет, все изменилось. Отныне мы должны быть на равных.
Воцарилось молчание. Филипп нарочно тянул паузу, наблюдая за выражением глаз оборотня.
— Вы не очень хорошо понимаете смысл вассальной клятвы, — проговорил он, наконец, — Она обременяет скорее вампиров, обязывая их оказывать поддержку правящему королю крыс в ваших бесконечных внутренних раздорах. Хотите ее лишиться, — извольте. Мне дела нет до оборотней, если они не станут путаться у меня под ногами.
— В таком случае, мы можем считать переговоры успешно завершенными.
— Можем, — согласился Филипп, — если у господина Бермона больше нет к вам вопросов.
— Каким образом мы сможем поддерживать с вами связь? — спросил охотник, — Старые каналы не работают.
— Будут новые. Мои люди сами свяжутся с вами в ближайшее время.
— Хотелось бы надеяться.
— Что ж, если это все, имею честь откланяться, — заявил оборотень, уже у порога оборачиваясь к вампиру, — К вашему высочеству мы тоже отправим послов, как полагается.
Филипп никак не отреагировал на это сообщение. И крыс покинул собрание.
— Что скажете? — спросил Бермон, как только за оборотнем закрылась дверь, — Вы верите ему?
— Поживем-увидим, — ответил Филипп, — Я тоже вынужден покинуть вас, господа. Меня ждут дела.
Охотник посмотрел на него подозрительно, но ничего не сказал.
Выйдя из лавки и слившись с темнотой, Филипп скользнул мимо постов охотников, поджидающих своего парламентария, вниз по улице, и свернул в неприметный переулок, выходивший к какой-то свалке отбросов.
Из темноты к нему вышел Жак.
— Все сделали, как вы велели, монсеньор.
Все же общаться телепатически было очень удобно. Прошло не так много времени с тех пор, как Филипп начал подкармливать слугу своей кровью, а связь между ними была уже вполне сносной. Жак слышал приказы на расстоянии.