В 1559 году юный король Франциск II из рода Валуа, взойдя на трон после смерти своего отца, короля-рыцаря Генриха II — возлюбленного Дианы де Пуатье! — отказался подписать договор с фэйри. На этом настояла его властная мать, Екатерина Медичи. Она верила в силы, подвластные человеку. Она верила в магию. И она не желала никаких контактов с миром фэйри. Она подозревала, что фэйри ослабляют королей, а вовсе не защищают. А еще она считала, что Диана де Пуатье — если не фэйри, то полукровка, уж слишком она красива и слишком долго не стареет…
Насчет Дианы королева ошиблась. И решение насчет фэйри приняла ошибочное. Франциск II умер совсем юным. И все его братья, один за другим восходя на престол, умирали, умирали, умирали… И даже сестры его словно прокляты были: одна — бесплодием, другая — несчастьем, третья — хворью. А страна сгорала в хаосе религиозных войн. Потому что, стоит ослабеть королю, слабеет и страна. Это знал еще король Артур. Это знали все короли. И цари. И султаны, и ханы, и иные правители в этом мире… Только у всех были разные источники силы. Разные, но всегда — потусторонние. А фэйри еще и мстительны. Оскорбленные, они не просто оставляют без поддержки. Они умеют создавать мелкие и крупные неприятности… Которые выливаются в глобальные проблемы.
Когда был убит король Генрих III и больше не осталось королей из рода Валуа, на трон взошел Генрих IV Бурбон. Дед Филиппа. Он не только подписал договор с фэйри. У него еще и любовница-фэйри была. Причем еще с тех пор, как он, беарнский дикарь, охотился в родных горах, будто не принц, а простой дворянин… Генрих Бурбон сам не знал: та фэйри просто положила на него глаз или же была послана, чтобы беречь его и сделать из него нового короля Франции. Да его это и не волновало. Главное — он вернул ко двору семью де Камброн, которую Екатерина Медичи отправила в изгнание. И пользовался всеми благами, которые давал ему союз с фэйри. От кинжала религиозного фанатика его не уберегли. Но начать возрождение Франции он смог.
…Все это промелькнуло в памяти Филиппа в единый миг.
И он понял.
Понял, что случилось в королевстве.
— Людовик XVI отказался подписать договор с фэйри! — воскликнул он, откидываясь в кресле.
— Да, ваше высочество. И он отверг все магические дары, — старик погладил грубую ткань мешка, под которой выпирал острый край какого-то предмета.
— Почему?
— Мне это неизвестно. Если прежде эти отказы мотивировались, то покойный государь просто объявил свою волю. А потом… Все началось… Какие-то беспорядки были неизбежны, но если бы договор с фейри по прежнему был в силе, все могло бы и не так плохо кончиться… Конституционная монархия, например. Или еще какой-то выход, который всегда находили с помощью наших маленьких друзей.
— А они действительно маленькие? Наши… друзья?
— Не все, — улыбнулся Жозеф-Мари де Камброн. — Но некоторые — крохотные. Просто их принято так называть.
— Продолжайте…
— Когда король заявил, что не станет подписывать договор, я покинул Версаль не с пустыми руками. Я унес с собой особые сокровища короны. Покаюсь, позже два из них я в тайне отдал королеве… Сначала — жемчужину «Мадрес»: в надежде, что Мария-Антуанетта сможет забеременеть и родить здоровых детей. Эта надежда осуществилась. Потом я отдал ей синий алмаз «Сердце Океана», который делает властителей мира сего тверже в достижении целей и спокойнее духом. Я надеялся, что как-то через голову короля мы сможем вырастить из дофина хорошего правителя… Возможно, нам бы удалось, если бы королева была по-настоящему достойной женщиной! Но увы… Я пытался сделать ее сильнее и чище, и мне даже казалось, что-то не безуспешно… Но она не смогла спасти Францию, спасти семью… Я забрал у нее свои дары. Теперь все они — здесь. Вместе с другими магическими сокровищами, — старик погладил туго набитую сумку, лежавшую у него на коленях.
Он ходил по Парижу с сумкой, полной магических сокровищ?!
— И как удалось забрать драгоценности у королевы? — поинтересовался Филипп. — Насколько мне известно, проще было бы вырвать у бульдога из зубов кусок мяса, чем отнять бриллианты у Марии-Антуанетты.
— Я их… призвал. Силой остальных сокровищ. И они вернулись.