Филипп надел золотой венок.
И тут же почувствовал такой прилив сил и уверенности в своей победе… что испуганно снял корону и положил на стол.
Еще не время.
Но, возможно, время придет.
— Завтра я жду вас после заката, — повторил Филипп старику на прощание. И тот удалился.
Солнце уже готовилось появиться из-за горизонта, а принц все не мог расстаться с чудесно обретенными сокровищами, осторожно рассматривая их.
— Вы похожи на дракона, сидящего на куче золота, — сказал ему Лоррен, — Такой же алчный взгляд…
— Ты не понимаешь, — выдохнул Филипп, — Эти сокровища бесценны.
— Так возьмите их с собой в постель. Того и гляди рассветет, и вы засыплете их прахом.
— Хм…
Филипп взял какой-то перстень, повертел его в руках и почти уже было одел на палец, но передумал.
— Я не знаю, как ими пользоваться, и не уверен, что можно спать с ними в обнимку.
— Это большое облегчение. Так давайте сложим их в сумку и припрячем куда-нибудь.
— Припрячем? Ну, нет, я их без присмотра не оставлю…
— Так значит, будем спать с сумкой! Идемте уже. Что за чертова ночь! — разозлился Лоррен, — Ни минуты покоя! Даже охотиться пришлось впопыхах, никакого удовольствия. Скажите мне, что жизнь принца города не будет такой постоянно!
— Откуда мне знать, — пробормотал Филипп, аккуратно складывая сокровища в сумку, — Я раньше никогда не был принцем города.
— Спасителем Парижа в час беды, — передразнил Лоррен старика, — и единственным достойным правителем… Или как там он вас назвал? Истинный Король?
— Пусть называет хоть святым мучеником, только бы научил пользоваться всем этим, — хищно улыбнулся Филипп, — И только бы фэйри не отказались подписать со мной договор. Нам повезло, Лоррен! Невероятно повезло! И завтра…
— Завтра, — перебил его Лоррен, — У вас назначена встреча с оборотнем.
Филипп застонал.
— Я совсем про него забыл. Проклятый оборотень! Может, он не явится?
Но Роже Ренар все же явился к Филиппу следующей ночью. Истинный облик его совсем не походил на созданный актером образ — о чем они вообще думали непонятно… Впрочем, подлинный Ренар был настолько несимпатичен, мрачен, угрюм и тяжел в общении, что, вероятно, задачей актера было просто сделать его попривлекательнее.
Иметь с Ренаром дело оказалось очень не просто, он всюду подозревал подвох и цеплялся к каждой мелочи. Клятву верности принцу вампиров он так и не дал из опасений, что тот с ее помощью сможет поработить его волю и управлять им на расстоянии в собственных корыстных интересах. Свои же интересы у Ренара были весьма своеобразны: он желал абсолютной власти и наподобие Робеспьера полагал, что ото всех, кто с ним в чем-то не согласен, лучше всего избавиться, особо не церемонясь.
В конце концов, он и кончил так же, как Робеспьер, — был убит в результате заговора своих же бывших сторонников. Произошло это довольно скоро, всего лишь через пару лет после его воцарения над крысами, но за это время Ренар успел доставить Филиппу немало проблем. Последнюю и самую большую из которых тому пришлось расхлебывать уже после безвременной смерти оборотня, осенью 1795 года.
Посредником между собой и принцем вампиров Ренар назначил того самого актера, который столь безуспешно им притворялся. Как заявил тот, впервые явившись пред очи Филиппа, — в качестве наказания.
— Скорее всего, мне придется быть вестником не особенно приятных для вас новостей, — заявил он скорбно, — и месье Ренар рассчитывает на то, что когда-нибудь вы разозлитесь и меня убьете. Надеюсь, вы не доставите ему такого удовольствия?
— Не доставлю, если будешь вести себя благоразумно, — ответил Филипп, — Какого черта, скажи на милость, ты престал являться в театр? Актер, которым тебя заменили, совершенно бездарен.
Оборотень очень расстроился, в глазах его даже блеснули слезы.
— Ах, сударь, это не моя вина! Месье Ренар запретил мне играть! Решил, что нам не престало появляться на публике и следует держаться в тени! А от лицедейства и вовсе один вред… Он никак не может простить мне провал.
— Ваш предводитель разочаровывает меня все больше и больше.
Крыс воздержался от комментариев, но по лицу его было видно, что и сам он разочарован сверх всякой меры.
Лишенный возможности играть на сцене, несчастный оборотень являлся к вампирам чаще, чем того требовали его полномочия посланника, чтобы поговорить с Филиппом о театре, о сыгранных им некогда ролях и о том, что, возможно, еще ему следовало бы сыграть. В гостиной для вампиров или на кухне для прислуги он при каждой удобной возможности преображался в персонажа какой-нибудь пьесы и вдохновенно читал монологи из любимого Бомарше или Мольера. Самых благодарных зрителей он нашел в лице кухарки и горничной, иногда к ним присоединялись так же конюх, садовник и мажордом, взиравшие на него с восхищением. Особенно оборотню удавались комедийные роли, и в доме мало кто знал его настоящее имя, — все звали его Фигаро.