В романах и трагедиях мститель обычно начинает расправу с мелких сошек, постепенно подбираясь к своему главному врагу, чтобы тот сполна изведал ужас перед неизбежной местью. Но так бывает только в романах и трагедиях, чтобы читатель или зритель сполна насладился торжеством героя и страданиями злодея. В реальной жизни главному врагу нельзя позволить подготовиться к расправе, лучше чтобы он и вовсе не знал, что кто-то собирается ему мстить… Особенно если враг — колдун.
Врагом Жозефа-Мари де Камброна был колдун.
Робер де Вазаль, член парижского ковена, он не покинул столицу — видимо, надеялся извлечь какую-то выгоду из происходящих беспорядков. Вполне возможно, воспользовался творящимся в Париже для экспериментов с черной магией: сейчас некому было следить за чернокнижниками, а уж оскверненных церквей и кладбищ, необходимых для совершения обрядов, было так много… Впрочем, о предрасположенности своего врага к черной магии Жозеф-Мари мог только гадать. Точно знал он лишь то, что Робер де Вазаль каким-то образом узнал о миссии, возложенной на семью де Камброн, о хранившихся у них магических драгоценностях, и пожелал завладеть этими дарами.
Исполнители — те, кто ворвался в дом Жозефа-Мари, те, кто растерзал его семью, — они не были никак связаны с колдуном. И даже не были одержимы демонами, как поначалу подозревал Жозеф-Мари. Они были случайными людьми. Колдун просто стоял на углу улицы, на которой находился дом де Камброна, и с помощью своей магии касался разума каждого проходившего мимо. Де Вазаль пробудил в каждом из озлобленных, голодных, уставших от беспорядков людей все самое худшее, что таилось в их душах. Одних испугал неожиданный прилив негативных эмоций, другие же с удовольствием отдавались охватившей их ярости. Они забывали, куда и зачем шли, останавливались, принимались спорить и ссориться друг с другом, а потом переключались в своей ненависти на иной предмет, общий для всех в эти дни, — на проклятых богачей. Когда собралась основательная толпа, де Вазаль присоединился к ним незаметно и как бы естественно. И направил их… А ворвавшись в дом семьи де Камброн и увидев, среди какого достатка и благополучия те живут, околдованные прохожие обезумели и возжаждали крови. Пока остальные грабили дом, де Вазаль искал де Камброна. И место, где могли храниться сокровища. Ему пришлось уйти разочарованным. Он надеялся, что старик вместе с сокровищами укрылся в потайной комнате в доме, и подстегнул кровожадную ярость грабителей. Он надеялся, что крики истязаемых и убиваемых домашних заставят Жозефа-Мари покинуть его убежище. Наверняка, так и случилось бы. Жозеф-Мари не смог бы выдержать… Но он был далеко.
Для своей мести Жозеф-Мари выбрал саламандру. Жестокий способ убийства, к тому же не позволяющий жертве сопротивляться и не оставляющий явных следов насилия. Ведь сожженный труп — это странно, но не наводит на мысли о мести так, как труп, скажем, с перерезанным горлом или с простреленной головой.
Сильф приводил де Камброна к виновным.
Жозеф-Мари следил за ними, и, выбрав удобный момент — когда приговоренный им человек оставался один хотя бы ненадолго — подходил, вынимал из кармана золотой медальон с саламандрой, направлял его на жертву и называл имя волшебной твари. Саламандра приходила на зов и мгновенно обвивала человека своим гибким огненным телом. Почти всегда на крики сгорающего кто-то прибегал. Но никогда никто не мог понять, что это убийство. И никто не заподозрил испуганно стоящего в стороне старичка.
В списке Жозефа-Мари было сорок семь имен.
Колдуна он убил четвертым, как только уверился, что натренировался в вызове саламандры.
А когда умер сорок седьмой, последний из виновников гибели его семьи, Жозеф-Мари де Камброн объявил Филиппу, что пришло время для встречи с фэйри.
— Мы поедем в лес святой Женевьевы. Это на границе с Бретанью. Там есть маленький пруд. Мы встанем на берегу и вы произнесете их имена. От пруда поползет туман, и в какой-то момент мы ничего не будем видеть, но бояться не следует, мой принц, — рассказывал Жозеф-Мари. — Хотя сам я испугался, когда мой дед привел меня, чтобы представить им, и когда я их впервые вызвал… Трудно не испугаться вообще-то, уж очень это все странно. Когда туман рассеется, вам покажется, будто мы оказались в другом месте: на берегу огромного озера. Из озера поднимутся три лодки и устремятся к берегу. Из них выйдут четыре дамы и два господина. Первой на землю ступит Вивиана, фея озера и проводница между мирами. Второй — Моргана, великая фея иллюзий, сестра короля Артура: она наполовину человек, хоть и ушла на Авалон к фэйри, и была ими принята, как равная… Она исполняет главную роль в договорах королев фэйри со смертными. За ней последуют обе королевы фэйри — Королева Лета, Титания, и Королева Зимы, Мэб. И два их Рыцаря. Летний Рыцарь и Зимний Рыцарь. Рыцари исполняют обязанности телохранителей и палачей, но с ними вам не придется иметь дело, да и обе королевы, скорее всего, будут молчать, как и Вивиана. Они не снизойдут до разговоров со смертными. Говорить будет Моргана. Я видел их всего один раз. Обычно Хранитель Тайны — таков мой титул среди фэйри — видит за жизнь их трижды. Когда предыдущий Хранитель передает ему полномочия, когда новый король приходит подписывать договор с фэйри, и в последний раз — когда Хранитель передает полномочия своему преемнику. Иногда Хранителям приходилось на своем веку переживать двух или даже трех королей! И тогда удается лишний раз увидеть фэйри… Ах, мой принц, они так прекрасны, от них исходит такое величие, и в душе рождается такой восторг! Этого не понять, пока не испытаешь сам. Когда они уходят, чувствуешь опустошение. Будто потерял что-то самое драгоценное. Я понимаю людей, которые уходили с фэйри в их страну, которые соглашались стать их любовниками или слугами… Но самые высшие фэйри редко удостаивают смертных своим вниманием. Если только смертный — не гениальный поэт или музыкант, тогда есть надежда… Время, когда правит Мэб — с Мабона по Остару, с двадцать первого сентября по двадцать первое марта. И, соответственно, с Остары по Мабон правит Титания. В зависимости от того, Зима или Лето правят в смертном мире, первой на землю ступит Зимняя или Летняя Королева. Сейчас время Лета, значит, первой будет Титания. Если же вызывать их в Ночь Перехода, собственно на Остару или на Мабон, то они вместе одновременно ступят на землю. Впрочем, я сам этого не видел. И мы не можем ждать до Ночи Перехода. Мы вызовем их в ночь Лугнасад. В ночь на первое августа.