В эпоху огнестрельного оружия фехтование во многом утратило актуальность, и являлось скорее развлечением, нежели необходимым навыком. Молодые вампиры вовсе не умели фехтовать и ничуть от этого не страдали. Но те, чье человеческое существование пришлось на времена, предшествовавшие XX веку, по прежнему находили в этом искусстве пользу и удовольствие и старались не утратить навыки. Чем древнее был вампир, тем лучше он владел холодным оружием. И уж конечно им в совершенстве владели воины-сидхэ.
Тиалон и Теодолинда несмотря на внешнюю разительную несхожесть, были одинаково искусными бойцами. Увидев лишь несколько выпадов, Филипп понял, что дерутся они практически на равных. Тиалон был ниже своей противницы на полголовы и раза в два ее тоньше, но он был стремителен и гибок, он легко уклонялся от ударов. Теодолинда тоже двигалась очень быстро и разила сокрушительно, — меч в ее руке летал со скоростью молнии, казалось, невозможно было избежать с ним встречи, — но у Тиалона получалось.
Зрелище было завораживающим и убийственно красивым. Для вампирского восприятия. Потому что Кристиан никакого экстаза от лицезрения его не испытал. Он не улавливал подробностей поединка, противники двигались слишком быстро, чтобы он мог за ними уследить. И этот бой казался ему похожим на компьютерный спецэффект, причем смоделированный не очень умело, — зрителю совершенно не за что было ухватиться взглядом.
Впрочем, противника, вернее — противницу Тиалона он смог разглядеть. Эта особа была внушительна и весьма. Она походила на валькирию, явившуюся сюда прямиком из скандинавских легенд, — высоченного роста и монументальной комплекции, с крупными чертами лица и суровой линией губ. При этом она была очень красива. Подавляюще красива, как Статуя Свободы или даже скорее, как Сталинградская Родина-Мать, изображение которой не так давно попалось ему в книге по истории искусства… Кристиан не удивился бы, если бы Теодолинда и впрямь оказалась какой-нибудь языческой богиней. Почему бы нет?
Кристиан хотел было спросить Филиппа, кто эта дама, но тот казался слишком увлечен поединком, он-то, видимо, лучше разбирался в таких вещах.
— Иметь этих двоих телохранителями и не нужна никакая магия, — пробормотал он.
Кристиан взглянул на него, но не стал ничего уточнять.
Спарринг длился еще пару минут и потом вдруг остановился.
Противники отступили друг от друга на шаг.
— Благодарю вас, мадам, за оказанную мне честь, — проговорил Тиалон, слегка поклонившись.
Валькирия ответила ему таким же легким поклоном.
— Вы достойный противник, — пророкотала она, — очень давно я не встречала воина, столь искусно владеющего мечом.
Тиалон улыбнулся.
— Вы, должно быть, не сражались ни с кем из моего народа.
— Это верно, — согласилась та.
Они оба подошли к Филиппу, и почтительно поклонились.
Кристиан заметил на предплечьях Тиалона несколько порезов, на вид неглубоких, но сочащихся кровью. На одежде валькирии тоже были порезы, испачканные кровью, но раны уже успели затянуться. Все это показалось Кристиану несколько… слишком. Если это тренировочный бой, к чему ранить друг друга? Может быть, воины такого уровня не дерутся тупым оружием? Некомильфо?
— Прошу прощения, о Король, — произнес меж тем фэйри, — что не испросил вашего дозволения на поединок.
«О Король?!»
И Теодолинда и Кристиан воззрились на Филиппа с изумлением.
— В этом и не было необходимости, — милостиво ответил тот, прикидываясь, что не замечает их взглядов, — ты мой гость, о Тиалон, и можешь быть в этом доме совершенно свободен… Кстати, мы, помниться, решили обойтись в нашем общении без титулов и прочей высокопарности.
— Да, в самом деле, — согласился фэйри.
— Ваш поединок доставил мне массу удовольствия, право, жаль, что я застал лишь его конец. Мне хотелось бы просить вас повторить его. Когда-нибудь позже. А сейчас, увы, нам следует заняться более важными делами. Тиалон, я буду ждать тебя через полчаса у себя в кабинете.
Филипп обернулся к валькирии.
— Теодолинда, мне хотелось бы, чтобы и вы присоединились к нам. Разумеется, если это не будет противоречить намерениям вашей госпожи.