Этот Мортен Бликсен должен быть искусен в магии. И стар. А раз так, может быть, они встречались когда-то, только у него было другое имя…
Нет. Они не встречались. По крайней мере, внешность мужчины, ожидающего его в гостиной, Филиппу была не знакома. Когда принц вошел, тот стоял к нему спиной, рассматривая книги на полках, и обернулся на шум открываемой двери.
На вид ему было лет пятьдесят. Худое лицо с высоким лбом и острым подбородком, гладко зачесанные назад волосы затянуты в хвост, и глаза… очень странные глаза, в которые невозможно было заглянуть, в них как будто клубился туман, серая дымка, попытка проникнуть за которую вызывала головокружение и странную дезориентацию. Что это за магия такая? И главное — зачем?
— Ваше высочество… — Мортен Бликсен склонил голову и опустил взгляд, тут же магическое наваждение исчезло, — Я безмерно благодарен вам, что вы согласились меня принять.
— Что у вас с глазами? — резко спросил его Филипп.
Он почувствовал, как рядом напрягся Лоррен, он явно ничего странного в облике гостя не заметил, но теперь готов был к схватке.
Колдун, не поднимая головы, вдруг опустился на одно колено и развел руки, словно демонстрируя, что безобиден и безоружен.
— Я здесь, чтобы спасти вашу жизнь, прошу вас, выслушайте меня… И не пугайтесь того, что сейчас произойдет.
Пока он говорил, голос его менялся, становился звонче, а потом вдруг весь его облик словно поплыл, и начал меняться: строгий деловой костюм превратился в короткую курточку и джинсы, кисти рук стали изящнее, овал лица обрел нежные линии, и волосы темной копной упали на плечи.
Мортен Бликсен превратился в девушку, которая по-прежнему стояла коленопреклоненно, не шевелясь. Она подняла глаза, и они были теперь самыми обычными, карими.
Вампиры смотрели на нее в немом изумлении.
— Вы не узнаете меня? — спросила девушка, и губы ее дрогнули в неуверенной улыбке, — Я Женевьева де Корвель. Мы встречались с вами много лет назад, в доме чернокнижника Гибура…
— Ч-черт… — выдохнул Филипп, — Да, я вас вспомнил. Но что это за маскарад? Зачем он?
— Вы позволите мне подняться?
— Поднимайтесь. И садитесь. Только держите руки так, чтобы я их видел.
Девушка медленно поднялась и села в кресло, положив руки на подлокотники. Приближаться к ней Филипп не торопился.
— Мне нужно было встретиться с вами, ваше высочество, нужно было предупредить, — проговорила Женевьева де Корвель, открыто глядя принцу в глаза. — Мои друзья убили бы меня, если бы узнали об этом, поэтому мне пришлось изменить облик. Принять личину вампира, который, на мою удачу, прошлой ночью приехал в город и намеревался просить у вас аудиенции. Надеюсь, что его визит не был важен, и вас не огорчит его смерть. Мне пришлось убить его. Но иначе мне не удалось бы увидеть вас. И ваша жизнь, я уверена, стоит дороже, чем его…
— Да это определенно… — пробормотал Филипп. Он все еще никак не мог оправиться от потрясения и собраться с мыслями, — Но что я скажу Диане?..
— Что угрожает принцу? — спросил Лоррен, — Ты что-то знаешь о Леаване?
Женевьева покачала головой.
— Я ничего не знаю о Леаване, но я знаю о взорвавшемся фургоне и о погибшем слуге. О том, что его высочество чудом остался жив. И о том, что на него готовится новое покушение. Пока не знаю, когда и как оно произойдет, но оно неизбежно. И на сей раз осечки не будет.
Филипп и Лоррен переглянулись с одинаковым недоумением.
Потом принц все же уселся в кресло рядом с гостьей.
— Рассказывайте! — велел он, — Рассказывайте все! И, прежде всего, Женевьева де Корвель, моя милая охотница, поведайте мне, как же вас угораздило стать вампиром? При вашем-то нетерпимом отношении к кровососам?
Женевьева грустно улыбнулась.
— Банальная история, монсеньор… Знаете, почему среди охотников так мало женщин? — спросила она, и сама же ответила, — Потому что женщины слабы. Слишком мягкосердечны. Падки на то, что теперь называют романтикой. Я была хорошим охотником, пока не встретила Рауля. Я влюбилась. Он был красив, я — дурнушка, ни один мужчина прежде не одаривал меня вниманием, а он… В общем, не важно. Я не сразу угадала в нем вампира. Так уж получилось. А когда угадала, было поздно. Он похитил мое сердце. И когда мне пришлось делать выбор, я выбрала его. Погубила свою бессмертную душу. Но с тех пор совершенно счастлива.