— Ну, что, — спросил он, — Вы верите в эту бредовую историю?
— Почему нет? — флегматично отозвался принц, — Мало ли бреда нам пришлось выслушать в последнее время…
— Но это уже как-то слишком. История трехсотлетней давности, наемные убийцы. Черт знает что!
— Эта девушка легко могла убить меня, даже нас обоих, пока мы стояли и таращились на то, как она меняет обличие. Но она этого не сделала. Значит, и не собиралась. Знаешь, я уже готов плюнуть на все, поднять жалюзи и пойти, к примеру, прогуляться в парк. Все равно, вся наша суета не имеет смысла. Прячемся от Леавана, ищем его повсюду, а он тут вовсе не при чем… Смешно, право. Кстати, Барро говорил мне, что бомбу взорвал вампир, а не фэйри.
— Как хотите, а мне не нравится явление этой охотницы с благородным желанием вас спасти. Это выглядит странно.
— Слишком странно, чтобы быть похоже на хитроумный план. Давай предположим, что все, ею сказанное, правда.
Лоррен несколько мгновений колебался, потом все же сказал:
— Хорошо. И что тогда?
— Получается, что Леаван совершено не в курсе того, что мы собираемся предпринять и у нас вполне есть шансы застать его врасплох.
— Это возможно. Но меня сейчас больше беспокоят наемные убийцы, а не Леаван. Что вы собираетесь делать с ними?
— Пока ничего. Может быть, прекрасная Женевьева сумеет уговорить своего любовника позволить мне спасти мир. Я не так глуп, чтобы верить в кодекс благородства наемных убийц, они не откажутся от контракта, но сейчас нужно просто выиграть время. Я разберусь с Леаваном. А потом подумаю, что делать с «Темными Охотниками». Воевать на два фронта я не в состоянии.
— Мы можем открыть на них охоту. Это наш город, Филипп.
— Может быть… Если другого выхода не будет.
— Кстати, что если эта девица не случайно назвала оружейный магазин в Нантере? Почему именно Нантер? Вдруг наемники прячутся где-то там? И это наводка?
— Зачем ей выдавать своих? Женевьева хорошая девочка, и старается поступать так, как считает правильным, но она очень привязана к этому своему Раулю, настолько привязана, что верит во всякую ерунду вроде кодексов и правил чести. А он пользуется этим, чтобы манипулировать ею… Я тоже кое-что слышал о «Темных Охотниках», они отнюдь не команда Робин Гудов.
— Ладно, верить ей или нет, время покажет. Я не могу придумать, как проверить ее слова и, знаете, мне все больше нравится мысль поскорее отправиться в Альпы, оказаться где-нибудь подальше от Парижа.
— Ты прав, мы потеряли кучу времени, гоняясь за призраками, — согласился Филипп, — Едем завтра же… Скажи, кого бы мне посадить в гробовозку? А, Лоррен?
Лоррен молчал, глядя на него как-то странно.
— Что? — настороженно спросил его Филипп.
— Перед тем, как мы поедем, вы наденете бронежилет.
Принц на мгновение потерял дар речи.
— Ты рехнулся?! Зачем?!
— Она же сказала — берегитесь пули.
— Мне еще только бронежилета не хватало! Не зли меня, Лоррен. Вот сейчас совсем не время! — воскликнул Филипп, но на Лоррена его возмущение возымело мало действия.
— Вы наденете бронежилет, — сказал он, — Я найду вам такой, который не будет отличаться от куртки. И не смейте возражать. Иначе я надену его на вас силой.
Хотя принять решение и было трудно, к утру Филипп все же выбрал водителя для гробовозки, — одного из помощников Жака, показавшегося ему наиболее толковым из всех. Тот был так откровенно счастлив оказанным доверием, что хотелось его убить, но в таком случае снова пришлось бы мучиться с выбором, и Филипп решил оставить все, как есть.
На сей раз сборы проходили более напряженно, словно все ждали какой-нибудь еще катастрофы, которая помешает поездке. Стражи в полном составе были на постах, пытаясь контролировать все до мельчайших деталей, их теперь усилили еще и колдунами, которые должны были дежурить в прихожей, и которым вменялось в обязанность каждому вошедшему смотреть в глаза.
И все равно оставалось ощущение, будто что-то снова упущено, и Филипп никак не мог просто развернуться и уйти, продолжая бесконечно раздавать указания уже, похоже, по третьему кругу.
У командира стражей явно терпение было на исходе, казалось, что он едва сдерживается от того, чтобы схватить принца, связать, засунуть ему в рот кляп и затолкать в машину силой.
Теодолинда получила список музеев, куда ей предстояло наведаться в поисках железного меча, стражи были предоставлены и в ее распоряжение тоже, обязанные оказывать ей любую необходимую помощь. И сейчас посланница Кассандры наблюдала за тем, как готовится экспедиция с каким-то двойственным чувством. С одной стороны ее радовало то, что все идет как должно, с другой — на душе ее было неспокойно из-за того, что она позволяет избранникам судьбы идти в капкан вслепую, зная почти в мельчайших подробностях, что там произойдет… У нее была в этой пьесе своя роль, Теодолинда понимала, что должна вести себя, как сторонний наблюдатель, лишь фиксирующий происходящее. Богатый жизненный опыт научил ее тому, что если все идет к нужному финалу — лучше не вмешиваться, даже если знаешь больше других, потому что это может просто все испортить.