Возможно, Кассандра осудила бы ее за это, но Теодолинда была уверена, что ее поступок ничего не изменит, не помешает событиям идти своей чередой. И за миг до того, как Лоррен вышел из дома, чтобы сесть в машину, Теодолинда не удержалась и остановила его.
— Будь осторожен, — сказала она, — И береги его.
Они посмотрели друг на друга, и Теодолинда позволила Лоррену прочесть в ее глазах то, о чем она не могла сказать вслух.
И тот медленно кивнул, подтверждая, что все понял.
Как ни странно, они стартовали вполне благополучно, и даже, несмотря на то, что было еще не поздно, выехали из города довольно легко, не застряв ни в одной глухой пробке. Еще в самом начале пути Филипп избавился от бронекуртки и зашвырнул ее куда-то в багажник, заявив, что это идиотизм ехать в ней в машине. С Лорреном они достигли консенсуса, когда принц пообещал, что непременно наденет ее на обратном пути перед въездом в Париж.
Дорога была полупустой, и они уложились в расчетное время, прибыв к гостинице, когда до восхода солнца оставалось еще более часа. У стойки регистрации их дожидался заспанный юноша: заселения посреди ночи здесь, конечно, не практиковались, но за дополнительную плату с людьми всегда можно было договориться очень о многом. Юноша зарегистрировал странных гостей, выдал им ключи от трех, расположенных рядом номеров, а потом вдруг ощутил неодолимую сонливость и отрубился, уронив голову на стол, поэтому не видел, как гости внесли за собой в номер помимо обычного багажа еще и парочку гробов.
Гробы были светонепроницаемы, запирались изнутри и вскрыть их было посложнее, чем иной сейф, и все равно вампиры проследили, чтобы шторы были задернуты плотно, а Клоду, человеку, избранному Филиппом в водители фургона, было поручено весь день находиться рядом и следить, чтобы в комнату никто не входил в неуемном желании прибрать, и не случилось никаких иных катаклизмов. Клод хорошо подготовился к предстоящему испытанию, он не выглядел усталым после семичасовой гонки по ночному шоссе, и, вроде как, готов был бодрствовать еще целый день. Должно быть, принял какие-то стимуляторы, оставалось только надеяться, что они не подведут его в ответственный момент.
Филипп снова представил на его месте Жака. Тот уже давно мог запросто не спать по трое суток, даже без допинга в виде вампирской крови. Поначалу Жак пил кровь каждую ночь, но спустя всего несколько лет жизни в качестве слуги, необходимости в этом уже не было, достаточно было нескольких глотков пару раз в неделю, и это уже воспринималось ими обоими скорее как удовольствие, нежели чем необходимость, как некий темный ритуал их абсолютной нерасторжимой близости. Филиппу нравилось, когда Жак прижимался губами к ране на его запястье и жадно высасывал кровь, долгий опыт научил его делать это изящно и аккуратно, совсем по-вампирски, и принц с горечью подумал, что этого ритуала ему тоже будет не хватать.
Жак еще до рассвета изучил бы планировку гостиницы, узнал, где расположены все входы и выходы, количество постояльцев и где они расселены, он уложил бы вампиров в гробы, а потом уселся бы у двери с какой-нибудь очередной книжкой про звездные войны, и можно было знать точно, что мимо него никто не пройдет ни при каких обстоятельствах.
Но его помощник был обычным человеком, он не был воспитан должным образом, он не знал, как следует себя вести, он слишком сильно боялся сделать что-то не так и нервничал. Случись чего — толку от него будет мало, оставалось только надеяться, что ничего не случится…
Теоретически в распоряжении Филиппа был еще Тиалон, существо сверхъестественное, чуткое, к тому же обученное сражаться, но слишком уж фэйри для того, чтобы можно было в чем-то на него положиться, — скорее, за ним самим следовало бы присматривать.
Тиалон совсем не выглядел усталым после долгой дороги, и даже напротив, он казался более радостным и сияющим, чем обычно, должно быть, это близость к незамутненной чистоте природы влияла на него благотворно. На предложение Филиппа отправиться спать, сидхэ заявил, что с утра собирается любоваться окрестностями, а потом уже решит, чем заняться. Места здесь были довольно безлюдные, и постояльцев в отеле оказалось немного, но Филипп все же посоветовал ему не забывать о гламоре, им совершенно незачем было привлекать к себе внимание.