Роскошный гроб стоял на возвышении в центре уставленного цветами зала.
Гроб был закрыт — естественно, что там могло остаться после авиакатастрофы? И Мари-Сюзанн с трудом подавила в себе желание кинуться к нему и сорвать крышку, чтобы посмотреть, лежит там что-то на самом деле, или он пуст. Вот это была бы точно дикая выходка. Самая дикая из всех возможных.
Все шло своим чередом. Директора филиалов, топ-менеджеры и главы отделов произносили какие-то речи о том, каким хорошим человеком был их начальник, и как много они потеряли, лишившись его.
Мари-Сюзанн с нетерпением ждала вечера, она не сомневалась, что новоявленный наследник явится только после наступления темноты. И вот тогда все прояснится. Раз и навсегда.
Долго ждать не пришлось. Уже примерно через час после заката, к дверям похоронного агентства подкатил лимузин, и в зал тихо и, стараясь не привлекать к себе внимания, вошли двое. Светловолосый юноша в темном траурном костюме и вместе с ним — Филипп Данвиль, собственной персоной!
Все взоры тот час обратились к ним. Очередная скорбная речь оборвалась на полуслове.
— Продолжайте, прошу вас, — проговорил юноша.
Зал дрогнул, зашевелился, но сделал над собой усилие и снова обратил взоры ко гробу. Все, но не Мари-Сюзанн. Из-за спины Жан-Люка она сверлила гневным взглядом Данвиля, надеясь, что он посмотрит в ее сторону. Жив и здоров! Надо же! Явился, как ни в чем не бывало! И привез этого мальчишку… Который, Боже правый, кажется действительно родственник Лоррена! Они похожи… Очень похожи. И даже скорее не чертами лица, а чем-то иным… Манерой держаться, взглядом… Ох, и он тоже вампир?.. Наверняка.
С появлением этих двоих торжественность обстановки была необратимо нарушена, больше никто не скучал и не стоял с пресным видом, в ожидании когда же все закончится и можно будет уйти. Личность юного наследника вызывала во всех живейший интерес, особенно это касалось особ женского пола. То и дело кто-нибудь кидал в его сторону любопытные взгляды. Такой молоденький, ему всего-то лет двадцать… И такой хорошенький, просто чудо какое-то. Бедняжка, как же он справится со свалившейся на него ношей?
Речи, наконец, иссякли, официальная часть церемонии завершилась.
Гроб куда-то унесли.
Наследник проводил его очень печальным взглядом. Наверное, его и правда огорчала смерть старшего брата. Данвиль же особенно расстроенным не выглядел. По крайней мере, Мари-Сюзанн, глядя на него, решила так.
Когда все собравшиеся потянулись к выходу, девушка ускользнула от Жан-Люка и пробралась к этой парочке, принимавшей соболезнования. Дождавшись своей очереди, она подошла к Филиппу вплотную и прошипела, возмущенно глядя ему в глаза:
— Вы так и собираетесь оставить меня без объяснений?!
Тот некоторое время смотрел на нее очень спокойно и очень нейтрально, вероятно, ожидая, что до нее дойдет, наконец, сказать что-нибудь подобающее случаю и отойти. Но Мари-Сюзанн явно была к этому не расположена. Стоило заглянуть чуть глубже ей в глаза, и становилось понятно, что она вообще слабо отдает себе отчет в том, что делает.
— Нет, конечно, — сказал Филипп, мягко касаясь ее сознания, — Мы поговорим позже.
При звуках его голоса Мари-Сюзанн почувствовала, как внутри нее словно расправляется сжатая пружина, — медленно, осторожно, позволяя ей перевести дух, позволяя расслабиться напряженным мышцам. Все хорошо, говорили ей глаза Филиппа… Все хорошо, — он жив…
Облегчение было таким внезапным и всеобъемлющим, что у Мари-Сюзанн слезы хлынули из глаз, и земля поплыла под ногами.
— Твою мать, — пробормотал Филипп, поддерживая ее под локоть, — Только этого не хватало…
И он увлек девушку прочь из зала, за дверь какого-то подсобного помещения, к счастью, оказавшегося прямо за его спиной, — похоже, это был офис кого-то из хозяев агентства, на журнальном столике лежали каталоги с образцами гробов, в витринах стояли урны для праха и прочий сопутствующий погребению мелкий инвентарь, вроде подсвечников и памятных табличек.
Филипп усадил Мари-Сюзанн в кресло.
— Прекрати реветь. И смотри на меня.
— Не надо… — всхлипнула девушка, — Не надо меня завораживать!