Цверги удовлетворенно кивнули. Видимо, порадовались подтверждению их невысокого мнения о сидхэ.
— Врата, которые хочет открыть Леаван, расположены в альпийских горах, — продолжал Филипп, — В пещере. Мы были там и видели их. К сожалению, в то же самое время там оказался и отступник… Теперь он знает, что мы хотим ему помешать. И он обязательно предпримет что-то, чтобы не позволить нам это сделать… Я не знаю что. Этот сидхэ умен и хитер… Я бы на его месте, наверное, обрушил вход в пещеру. Это самое простое. И в тоже время действенное. Сам он перемещается через портал.
— Камни подвластны нам, о Король. Даже если он закрыл вход в пещеру, мы можем его открыть вновь. Сдвинуть камни или сделать так, чтобы вход распахнулся в другом месте. Если и есть какое-то могущество у серых цвергов, то это — власть над камнем…
— Это было бы великолепно. Но я бы хотел сделать еще кое-что. Пройти самому и провести своих стражей в пещеру в ночь перед той, когда Леаван будет открывать врата. Как-то там спрятаться… Может, за движущимися камнями? Было бы неплохо всадить в него несколько пуль. И потом уже добить мечом.
— Под землей наша магия сильнее, о Король. Мы можем скрыть тебя и твоих воинов завесой, создать иллюзию камня, и даже светлый сидхэ не сможет проникнуть за нее взглядом. Вы будете его видеть, а он вас — нет, если мы будем стоять среди вас и поддерживать иллюзию. Он даже не почувствует вашего присутствия. Он не почувствует ничего, кроме камня… Сидхэ глухи к камням и не могут слышать их шепот, — глаза вождя сверкнули так зловеще, что Филиппу на мгновение стало жутковато.
Но он продолжал, как ни в чем не бывало, добавив в голос восторженных нот:
— Я знал, что ваша магия могущественна, но не ведал, насколько! С вашей помощью мы застанем Леавана врасплох и сможем убить раньше, чем он поймет, что происходит. К сожалению, мы не можем себе позволить честную битву в данной ситуации, — добавил он скорбно, — Слишком высоки ставки. Если будут открыты вторые врата, боюсь, этому миру будет грозить очень большая беда…
— Ты прав, о Король, предатель всего сущего не заслуживает, чтобы против него обнажали благородный клинок. Для нас будет радостью победить сидхэ с помощью их же оружия — магии, и оружия людей… С помощью оружия смертных людей, которых они так презирают! — вождь рассмеялся неожиданно густым басовитым смехом. — Я нынче же пошлю гонца к моим сородичам, обитающим в Альпах. Они живут на глубине и не ведают, что война стоит у их порога. Эти врата были здесь, когда мы пришли, но мы никогда не понимали в полной мере, какую угрозу они таят…
— Как быстро сможет добраться твой гонец?
— Более быстро, чем ты можешь себе представить, о, Король.
Вождь кивнул одному из цвергов, выглядевших помоложе — с совсем короткой бородкой — тот вдруг подпрыгнул, трижды перевернулся в прыжке, и обратно на ковер плюхнулся уже не цверг, а очень крупный бурый заяц. Заяц-инвалид. У него было только три ноги: одна передняя, посредине груди, и две задние. Глаза зайца горели красным огнем, по шкуре пробегали серебряные всполохи. Такого в ночи увидишь — точно заикой останешься.
Вождь произнес фразу на непонятном языке, заяц прянул и… словно в воздухе растворился. Человек бы не заметил, но взгляд вампира увидел сверхъестественно-быстрое движение. Заяц убежал, но с какой он убежал скоростью! Даже вампиры не двигаются — так! И в половину так быстро не двигаются…
— Через пару часов он будет в Альпах, у трона владыки альпийских цвергов, — сказал вождь, — Расскажет об угрозе и попросит помощи или разрешения творить магию у их порога. К утру он вернется с вестью.
Филипп, вспомнив о предупреждении Теодолинды относительно платы цвергам и необходимости проявить щедрость, поспешил сказать:
— Я буду счастлив одарить своих соратников. Выберите сами в моей сокровищнице любую награду!
— Нам не нужно награды за ту честь, которую ты оказываешь, позволяя нам сражаться рядом с тобой против великого зла, — скромно поклонился вождь.
— Я настаиваю, — сказал Филипп. — Я желаю, чтобы вы приняли мой дар.
Долго настаивать не пришлось. Как и предупреждала Теодолинда, цверги отправились в сокровищницу и, с плохо скрываемой алчностью, принялись перебирать драгоценные камни. Действительно, особое внимание они уделяли необработанным, и выбрали, в конце концов, глыбу темного камня, из которой росли великолепные зеленые кристаллы по нескольку сантиметров в диаметре. Эту глыбу Филиппу преподнес один вампир из Бразилии, просивший в Париже убежища в 60-е годы. Он утверждал, что изумруды хоть и необработанные, но очень ценные, и если извлечь их из глыбы, они потянут на фантастическую сумму. Ювелир, служивший принцу Парижа, подтвердил ценность подарка. Но у Филиппа было достаточно обработанных камней, чтобы возиться с этой глыбой… А теперь вот она и пригодилась.